Читатель, наверное, обратил внимание на то, что в качестве учителя Конфуций, причем, уже не в первый раз, выдвигает человека-Жэнь, а не человека-Вэнь. Это объясняется, в том числе, тем, что люди-Вэнь встречаются гораздо реже, а значит, найти таких труднее. Далеко не каждый Жэнь становится Вэнь. А вот таких, кто практикует внутреннее созерцание «духов верха», – таких несравненно больше, и вот такого учителя в поселении найти можно. И если Конфуций об этом говорит, значит, ему прекрасно известно, что в деревнях – но не в городе! – по-прежнему оставались такие люди, которые своим внутренним миром напоминали человека-Жэнь, т. е. были устремлены к миру духов. Конечно, об этом термине Жэнь они вряд ли что-то слышали, но это не меняло самой сути дела и перспектив их духовного роста.
О Вэнь Конфуций не говорит и по другой причине. Иероглиф Жэнь для окружающих его учеников был неопределен в своем конкретном значении и обозначал что-то наподобие «хорошего человека». И в этом своем качестве этот иероглиф был подлинным «спасением» для Учения Конфуция, и именно по причине его неопределенности окружающие Конфуция люди искали смысл этого иероглифа, задавая Учителю многочисленные вопросы. В противоположность ему иероглиф Вэнь, судя по всему, уже приобрел в Китае свое новое и столь редкое для того времени абстрактное значение: «что-то написанное иероглифами (письменность)», «любые письменные знаки (иероглифы)» и даже прообраз «литературы» в обобщенном смысле этого слова. И как Конфуций мог переубедить окружающих в том, что это вовсе не «нарисованные знаки», а «нарисованный» человек с «просветленным сердцем», каким являлся, например, Вэнь-ван? Начни говорить такое – сочтут сумасшедшим, как и Христа.
Суждение 4.2
4.2. Почтенный (цзы) сказал (юэ): «Тот не (бу) Жэнь, кто (чжэ – «тот, кто») не (бу) может (кэ) с помощью (и, т.ж. «через посредство», «используя») ○ длительно (цзю, т.ж. «продолжительно», «долго») находиться (чу, т.ж. «пребывать», «проживать», «быть») [в] ограничении (юэ, т.ж. «сдерживать», «*удерживать от [напр., соблазнов]»); [Тот не Жэнь, кто] не (бу) может (кэ) с помощью (и) ○ длительно (чан, т.ж. «долгий», «протяжный», «напевный») пребывать (чу) в *гармонии (лэ, т.ж. «*согласие»). Жэнь [это] тот, кто (чжэ) в умиротворении (ань, т.ж. «мир», «покой», «спокойствие») [предстоит духам верха (второй иероглиф Жэнь)]. Мудрый (чжи табуированное, т.ж. «знающий», «мудрец», «опытный», «знание») [это] тот, кто (чжэ) жаждет (ли, т.ж. «*жадный», «*алчный»; или: «тот, кто стремиться к…») предстоять духам верха (Жэнь)».
Итак, мы видим в этом суждении сразу четыре иероглифа Жэнь. Любой древний иероглиф Китая в грамматическом отношении является «бесполым»: он одновременно – и существительное, и прилагательное, и глагол, и причастие, и женский, и мужской род, и любой падеж, – все в зависимости от контекста и от жесткого порядка слов в предложении. В этом суждении Жэнь – это, в одном случае, «человек, обладающий качеством Жэнь», а в другом – само это качество: «предстояние духам верха», или, в глагольной функции, – «предстоять духам верха». В последнем случае – это почти «общаться с духами верха» или «войти в мир духов верха», будучи, конечно, земным человеком. Причем, в дополнение к этому и в зависимости от конкретного человека, речь может идти не о «духах» во множественном числе, а о каком-то конкретном «духе», например, духе Вэнь-вана. Эти «бесполые иероглифы» не имеют и указателя числа.
Более интересно в этом суждении другое, – то, на что все переводчики закрывают глаза и что мы обозначили в тексте условным знаком ○ («пустышка»). Такое нежелание перводчиков учитывать грамматику выражается в том, что все они делают вид, будто бы в тексте не существует иероглифа и, который повторен здесь дважды. У этого иероглифа есть четко обозначенная функция: он «вводит инструментальное дополнение, обычно переводимое на русский язык творительным падежом без предлога: “посредством, через посредство, при помощи”» (БКРС № 13442). Здесь же, в этой статье Словаря, приведен наглядный пример: «заклеить окно белой бумагой». В нашем тексте этой «белой бумаги» нет, хотя она должна здесь присутствовать. У нас же получается что-то непонятное, и именно по этой причине мы наблюдаем у всех переводчиков такое «неуважение» к этому предлогу. Кстати сказать, фактически 100 % подобие мы наблюдаем и в традиционном переводе очень важного фрагмента евангельского текста.