Ответим на вопрос Конфуция: в таком случае ритуал будет похож на «китайские церемонии», и от него не будет никакой пользы. А иначе, – зачем вообще необходим Цзюнь цзы в парадигме всего Учения Конфуция? Судя по всему, Конфуция упрекали в том, что он – признанный «знаток ритуала» – «суётся не в свои дела», т. е. пытается встревать в дела государственные.
Что такое Ли в представлении Конфуция? – Это узаконенный способ общения с духами предков посредством жертвоприношений. А для чего это все предпринимается? – Исходя из двух основных соображений. Первое: «Не делай другому того, чего не хочешь себе» (суждения 12.2, 15.24). То есть поступай с предками благородно, потому что и сам со временем станешь таким же «предком». И это – для «будущей жизни», т. е. для пакибытия, с учетом того важного дополнения, что древние китайцы не делали принципиального различия между живущими и ушедшими в «иной мир». К «духам» относились как к людям, которые стали невидимыми.
Второе соображение связано с представлением о том, что и наша земная жизнь тоже важна, – она не отметается ради «пакибытия». Потому что только на земле, через ритуальное общение с душами предков, можно получить Дэ, а также научиться «овладевать Дэ». А значит, получить опыт Вэнь, обеспечив себе тем самым посмертное существование среди «духов верха» (еще раз отметим, что исходя из общепринятой религиозной терминологии, все это – «райские» категории).
Да, все это понятно, скажет нам читатель, но причем здесь «государство»? Объяснение очень простое и оно напрямую связано с аналогичным вопросом: а причем здесь Цзюнь цзы, который «лезет» во все государственные дела? Ведь ему и без того «обеспечено место» среди «духов верха». Подобный вопрос возникает только по той причине, что сегодняшняя жизнь человека – это жизнь эгоиста по определению, т. к. именно такого человека формирует социальная среда общества потребления. Поэтому нам и непонятно, почему здесь идет речь о государстве.
Человеку Вэнь трудно согласиться с мыслью о том, что он один, по каким-то непонятным причинам, оказался «избранником» Неба-Тянь, а всех остальных на этот «пир духов» не призвали. И по наивным представлениям такого Цзюнь цзы (китайцев вообще отличает налет некой прекрасной детской наивности) достаточно будет установить в государстве справедливое правление «верхов». Так, чтобы везде воцарился мир, чтобы у «низов» было достаточно еды, чтобы был порядок во всем, и чтобы люди обучались правилам «общения» с духами предков, т. е. чтобы соблюдались жертвоприношения – и вот тогда-то, наконец, и будут созданы идеальные условия для новой жизни.
Для какой именно? – По мнению Цзюнь цзы, в таком случае у всех людей «откроются глаза» на правду – так они будут воспитаны, – и многие потянутся к древнему Учению Чжоу, и станут серьезно относиться к своей посмертной судьбе. И в таком обществе уже гораздо труднее появиться эгоисту.
Пусть читатель на мгновение «закроет глаза» и пофантазирунет: вообразит такое, что посмертное существование «духов» – это истинная правда, которая уже доказана современной наукой. Вопрос: остался бы, в таком случае, наш человеческий мир прежним? Вряд ли. Подавляющее большинство людей уже во время своей молодости нет-нет, да и задумается о своей будущей пенсии. А здесь – речь о том, что гораздо важнее не только «пенсии», но и всей нашей земной жизни. Наш век – это 100 лет, а там – тысячелетия, потому что «время разное». И тогда евангельский «скрежет зубов» – станет той правдой и тем «страхом», с которым придется считаться каждому. Ведь это – то же самое, когда тебя приговорили к казни на гильотине, и ты ждешь, когда этот неотвратимый миг наступит… А что, если вдруг Христос не врет? Радости мало. Но только для тех, кто негодяй и подлец. Пусть даже убийца сам себя считает «хорошим». Поэтому в обществе необходима смертная казнь, которую будет выносить Цзюнь цзы. Чтобы приблизить «долгожданный миг» для такого человека.
Цзюнь цзы работает не на себя, а на других, и иначе – не может. Таков Конфуций – подлинный Цзюнь цзы, и в этом суждении под словом «некто» (ю) он подразумевает именно себя самого, потому что других не знает. Таких как он – подлинных Цзюнь цзы, – в Китае больше не было. А как этот Цзюнь цзы может повлиять на несправедливые действия государства? – Только через Ли. Но так, как понимает этот термин сам Конфуций. Ли – это, в первую очередь, реальное обладание Дэ, т. е. это, в том числе, и традиционная «добродетель», и «духовная сила»; но также – и вэй и, когда того требуют обстоятельства. Такой «духовный обмен» происходит, как правило и чаще всего, во время жертвоприношения, в котором принимают участие «верхи» и сам правитель княжества, и конечно Цзюнь цзы. И это – огромное внутреннее напряжение и большая ответственность для самого Цзюнь цзы; это – подлинный жертвенный подвиг такого человека-одиночки, отдающего себя обществу. Такой человек, как мифический Атлант, держит на своих плечах всю Поднебесную, со всеми ее «китайскими» грехами.