Китайская иероглифическая письменность – это подлинный продукт китайского этноса и предмет его заслуженной гордости. Однако этапы развития этой письменности обозначены в китайских источниках очень противоречиво. И именно по этой причине – по причине незнания исследователями чего-то очень важного (например, непонимание ими глубинных причин возникновения в общественной жизни противоестественного письма в виде «стенографического» вэньяня) – мы наблюдаем такое принципиальное незнание смысла самого знаменитого текста древнего Китая.
Итак, после знакомства с текстом Лунь юй у нас сложилось убеждение, что в истории развития китайской письменности существовало четыре главных этапа.
Первый – это появление самых примитивных иероглифов-рисунков «на костях», с помощью которых окружающий мир, включающий в себя мир духов (и это для китайца было самым важным), отображался очень несовершенным образом. Фактически, речь идет о последовательной записи каких-то отдельных процарапанных «рисунков-закорючек». Ни о какой фонетике, т. е. о произношении этих значков, речи быть не может. Первоначальный «словарь» таких рисунков состоял из 400–600 различных значков. Такая «письменность» – это примитивное обращение вождя племени к невидимому миру предков, и к главному представителю этого мира – Шан-ди. Такое письмо – это письмо «немое». И его, если говорить разумно, даже назвать «китайским» не совсем правильно: оно в такой же степени «австралийское» или «африканское», потому что имеет общечеловеческое воплощение, как, например, примитивное наскальное изображение охотника и зверя. Первый этап – это запись «символов», которые универсальны для всех народов.
И тем не менее в таком «общечеловеческом» письме уже четко прослеживается исключительно китайская специфика. Главное здесь то, что содержание таких записей состояло исключительно из обращения человека к духам с целью получения от них ответа на тот или иной вопрос. Этот период представлен записями на панцирях черепах и лопаточных костях животных. Здесь, в этой письменности, ее, как таковой, еще почти нет, и более того, не существует никакой «грамматики». Это просто последовательные (и даже не всегда) примитивные рисунки, причем, еще не унифицированные по своей графике. И все эти записи – это обращения к «духам», т. е. записи, носящие исключительно ритуальный характер. И тем не менее, такая запись представляла собой прообраз законченного грамматического предложения.
Второй период – это последовательное развитие и усовершенствование того начального письма, которое отображало действительность в виде записи рисунков-иероглифов. Сначала этот период был связан с механическим увеличением числа иероглифов, т. к. при обращении к духам появлялось все больше вопросов, просьб и сообщений, что вполне закономерно на фоне естественного расширения кругозора китайца. Общее количество знаков (словарь) увеличилось до двух тысяч (в Лунь юе – их менее 1500).
Со временем, в процессе графического упорядочения рисунка и с появлением более совершенных средств для записи, иероглифы превратились в функционально продуманные и достаточно сложные логические «картинки», содержащие наглядную зрительную информацию о том предмете или действии, которое они изображают. Запись текста стала представлять собой строгую последовательность сменяющих друг друга «кадров кино», записываемых сверху вниз.
Для правильного понимания был устанавлен жесткий порядок следования таких «кадров»: сначала шло то, что впоследствии стало называться подлежащим, затем – сказуемое и т. д., что, судя по всему, соответствовало последовательности слов в живой речи. Логика здесь понятна: человек что-то думает, мысленно формулирует, и эти свои «формулировки» пытается зафиксировать в рисунках. Постепенно в запись текста стали вводиться служебные иероглифы («пустые» слова), конкретизирующие взаимосвязь между такими «картинками» (например, маркер завершения фразы, окончания предложения-события или эмоционального всплеска). Эти знаки играли вспомогательную роль и не были обязательными, т. к. понимание текста обеспечивалось, в первую очередь, самим рисунком иероглифа. На протяжении этого второго периода начинается процесс постепенного и, скорее всего, неосознанного сближения разговорного языка и языка рисунчатого, письменного, т. к. каждый знак получает свое устойчивое название (произносится особым образом). Промежуточное состояние этого второго периода письменности нашло отражение в многочисленных текстах, нанесенных на ритуальные бронзовые сосуды Раннего Чжоу.