Этот (правильнее – «эта») Дух может быть для человека просто «Духом», но также и «Духом Святым», если – следуя законным путем – человек научится делать себе «обрезание сердца» (формулировка Иисуса из Евангелия от Фомы). Фактически, «Дух Святой» – это та «искусственная экстракция» из существующего в нашем мире «Духа», которую, как алхимик, творит сам человек, работая со своим сердцем. В «чистой природе» Принципа нашего мира этого Духа Святого не существует.
Фактически, олицетворением такого Духа Святого в монашеском христианстве является (и исполняет его функцию) Пресвятая Богородица; в христианстве же подлинном, естественном, евангельском – это не так. Продолжая нашу аналогию с грозой и молнией скажем, что при таком сравнении роль «неочищенного Духа» при грозе играют те электрические заряды – та ионизация дождевых капель, воздуха и наведенный положительный заряд на земле, – которые и вызывают разряд молнии и связанные с ним «силовые явления». То есть возможность существования молнии обеспечивается наличием Шакти, а не самим мужским Принципом. Шакти – это и есть реальное «электричество» грозы.
И мужской, и женский Принципы единого Космоса бессознательны: они бесстрастно и неукоснительно отслеживают должное исполнение изначальных законов Бытия, которые человек может знать и не знать, подчиняться им или идти наперекор. Это аналогично действию известного Закона всемирного тяготения: можно подбросить кирпич вверх и принять его своей головой, как футболист мяч, не ожидая такого «подвоха» со стороны этого «бессердечного» кирпича (или связывая это конкретное событие с сознательными действиями того или иного Бога, который «наказывает» человека). И точно так же, как Закон всемирного тяготения является универсально «всевидящим» и «всеслышащим», т. е. одновременно актуальным как для множества миллионов людей, так и для далеких вулканов Камчатки, небесных птиц и крошечных муравьев, зеленых деревьев, «немых» камней и летящей «бабьим летом» паутинки («И как этот всесильный Бог может все это многообразие охватить Своим умом и вниманием единовременно и знать мысли сразу всех людей!» – удивляется верующий, рассуждая о том Боге, которому он поклоняется), также и указный выше Принцип охватывает одновременно всё бытие нашего мира, нисколько от этого не страдая и не умаляясь в своих качествах.
Для человечества эти единые Законы существования нашего мира нашли отражение в выверенных на практике и почти «снятых через кальку» моральных заповедях всех мировых религий. Причем, если упавший на голову строительный кирпич «наказывает» человека в этой жизни, то единые Законы, как правило, в той – Ад или Рай, так она называется в религиозных текстах. Потому что различие между той и этой жизнью существует только в земном сознании человека (для современного человека той жизни вообще не существует), а для Принципа такого различия нет: это одна и та же жизнь. И точно так же, как внутриутробное дитя ничего не знает (и знать не хочет!) и никак не заботится о «своей жизни» после рождения, также и большинство из нас не верит в свое существование после смерти тела.
«А я не верю» – заявляет тот или иной атеист, не задумываясь о том, что, возможно, придет время и это его сегодняшнее «неверие» станет сверхкритическим и сверхважным для его собственного бытия, – как «кирпич», неожиданно свалившийся на голову неосторожного прохожего. «Тьма кромешная и скрежет зубовный» – это евангельское предостережение «честного Христа» в нашем мире серьезно не воспринимается. Точно так же, как слова древнего индийского подвижника из Иша-упанишады (пер. М. Хельзиг): «Асуроподобными называют те миры, что окутаны кромешной тьмой. Уходя [из этого мира], к ним приближаются те, кто убил свой атман». Или еще один пример, но уже из зороастрийского текста Бундахишн («Сотворение основы», пер. О. М. Чунаковой): «Это то, что называют “бесконечная тьма”».
Речь в данном случае вовсе не идет о том, что следует быть приверженцем той или иной религии. И в то же самое время любой здравый человек, наблюдая окружающий мир и поразительные для умственного анализа формы существования жизни, как правило приходит к мысли о том, что все это слишком сложно для того, чтобы наше человеческое бытие закончилось простой смертью «мясного» тела. Пренебрегать предостережениями древних, которые были гораздо более образованными относительно различных форм нашего бытия – это непростительная ошибка.