Как увидит читатель из следующих суждений, благодать Дэ, получение которой сопровождается возникновением особого чувства возвышенной «радости» или даже «блаженства» (а это – еще одно значение того иероглифа лэ, который фигурирует в данном суждении, и следовательно второй смысл этой фразы – именно таков), – Конфуций получал также во сне, когда видел выдающегося деятеля Раннего Чжоу, предполагаемого основателя чжоуского ритуала (Чжоу Ли) Чжоу-гуна. Древние китайцы – как, впрочем, и древние египтяне, и индийцы – верили в то, что сны также реальны, как и состояния бодрствования, но при этом в состоянии сна «дух» спящего освобождается от своей связи с телом и может встретиться с «духом» давно умершего человека и общаться с ним. По убеждениям древних китайцев «духи» умерших были так же живы, как и живущие на земле люди.
В настоящем же суждении речь идет о другой нереальной по нашим представлениям «встрече»: о мысленном соприкосновении с каким-то выдающимся деятелем древности, деяния и речи которого описаны в особо авторитетном древнем тексте. Когда человек этот текст читает (с особым вниманием и интересом), – он как будто «встречается» с этим выдающимся человеком лично: наблюдает за ним, слушает его и даже задает вопросы. Удивляться этому не следует, – просто наш читатель не совсем знаком с теми духовными практиками, которые являются, фактически, традиционными для всех религий (или духовных учений). Например, христианин при многократном чтении евангельского текста (в суфийском исламе такое многократное чтение Корана именуется словом «рецитация») настолько «вживается» в евангельский мир, что уже как будто сам начинает ходить вместе с апостолами за Христом и вместе с ними Его слушать и даже задавать Ему вопросы.
Ребенок отличается от взрослого тем, что когда ему читают любимую сказку, он неосознанно отождествляет себя с героем этой сказки, и по этой причине не может внутренне согласиться с тем, чтобы у этой сказки был трагический конец. Дитя эгоцентрично, если сравнивать его с тем взрослым, который на все смотрит отстраненно, как бы «со стороны».
Христос говорит: «Будьте, как дети». И если человек почему-то приобретает такую «детскую» способность – «воплощаться» в жизнь того героя, о котором читает (такое качество автоматически развивается в процессе многократного чтения стихов русских поэтов, – когда сам читатель как бы становится этим поэтом и начинает понимать все те оттенки чувств, которые владели поэтом во время создания стихотворения), – человек тем самым исполняет эту заповедь Христа, а следовательно, значительно упрощает себе дорогу к Царству Небесному. Но такое «детское» качество не рождается отдельно от других, и тоже «детских», и поэтому такой человек не может не быть и в других отношениях тоже немного «дитем». Вот таким «дитем» и был наш Конфуций, когда читал эту «бамбуковую книгу».
Например, наш отечественный старец Серафим Саровский после выхода из затвора каждую неделю полностью прочитывал весь текст Нового Завета, причем, первые дни недели посвящал Евангелиям: в понедельник – полностью прочитывал Евангелие от Матфея, во вторник – от Марка и т. д. И так – на протяжении многих лет, до самого своего исхода. И это несмотря на то, что такое чтение занимало (и сегодня занимает) достаточно много времени. Спрашивается, зачем он это делал, если, фактически, знал уже весь евангельский текст наизусть и цитировал его своим «дивеевским си́ротам» (монашенкам) целыми главами? Дополнительно отметим, что читал он Евангелия на церковно-славянском языке. Русского перевода Нового Завета к этому времени не существовало. Но если бы даже такой перевод уже существовал, то Серафим его бы читать не стал. Не читает его сегодня и любой подлинный христианин. Более того, для русского человека, который уже разобрался со смыслом евангельских речей Христа по греческому подлиннику, именно церковно-славянский текст остается тем родным Евангелием, которое он продолжает читать. И не потому, что греческий – чужой, а потому, что славянский – лучше.
При таком многократном заинтересованном и вдумчивом чтении, – когда описываемые в книге события становятся для человека уже как бы его собственной подлинной реальностью (бо́льшей реальностью, чем даже та, когда человек смотрит фильм в формате 3-D), – этот человек, говоря христианским языком, получает «умиление». А это и есть то «блаженство» (лэ), о котором тоже говорит Конфуций в суждении. И такое «блаженство», граничащее с состоянием «благодати» (если «умиление» – это больше сердечное чувство «резонанса» с описанными в тексте событиями, то благодать – шире и захватывает также «внешние» сферы, делая человека причастником Вселенной), невозможно получить, пребывая в общении даже с самым близким другом.