А вот создателем словаря Шо вэнь эти неиспользуемые нигде (ни в книгах, ни в устном общении) иероглифы могли быть восприняты как некие непонятные знаки текста Лунь юй, если к этому времени такой текст действительно существовал. И по этой причине он не стал их включать в свой словарь. Да, но при этом дре́внее пэн в качестве «связки раковин каури» все-таки существовало и до Конфуция, а в словарь, тем не менее, оно не попало. Значит, ко времени создания словаря такой иероглиф в лексиконе уже не использовался. В любом случае здесь очевиден творческий подход Конфуция к выражению своих мыслей в рамках имеющейся письменности. И с другой стороны – очевидно незнание автором словаря этих двух конкретных иероглифов, а значит, и самого текста Лунь юй.
Объективность этих наших предположений читатель сможет оценить после прочтения всей книги, а сейчас вернемся немного назад и поговорим об иероглифе сюэ («учиться/подражать»). Характерный рисунок этого иероглифа обязательно вызовет у подготовленного в иероглифике читателя определенные ассоциации. В одной из своих бесед Конфуций называет себя иньцем, и делает это неспроста. Тем самым он заявляет в какой-то степени и о своем знании «иньских знаков». Письменный язык иньцев, предшественников чжоусцев, был не богат, и в этом языке не существовало иероглифа для обозначения «сердца», поэтому на знаке Вэнь иньцы, на месте сердца, рисовали, чаще всего, «косой крестик» или другие значки. Конфуций не знать этого не мог. Более того, два таких «крестика», поставленные друг над другом, почти дают нам рисунок того «человека» (вид спереди), которого мы видим в иероглифе Вэнь. Различие заключается только в том, что если у Вэнь «голова» обозначена в виде вертикальной черты, то здесь она как бы «раздваивается» под углом. Понятно, и спору нет, что это – разные знаки, но у читателя, натренированного в рассматривании иероглифов, подобные ассоциации обязательно возникнут. Но речь, конечно, не об этом: на груди у иньского Вэнь был нарисован именно такой «косой крестик».
А отсюда возможно также и то, что сам Конфуций видел в этих «крестиках» рисунок «двух сердец» – свое и ученика, – и понимал это как «работу с сердцем». Ведь именно благодаря такой работе человек достигает сотояния Вэнь. А тот условный рисунок «двух рук», который мы видим по обе стороны от этих «крестиков», в одном из древних иероглифов, например, мог обозначать не «ру́ки», а гнездо птицы на дереве (см. CHINESE CHARACTERS by Dr. L.WIEGER, p.42), – гнездо, в котором вылупились птенцы… «Птенцы» в виде «просветленных сердец». Все это, конечно, только предположения.
Для того чтобы как-то приблизиться к образу восприятия мира Конфуцием, мы должны еще и еще раз обращаться к этому непонятному для нас факту («крестики» на сюэ): пытаться сравнивать между собой эти «крестики» на иероглифе сюэ с «крестиком» на иньском Вэнь, и стараться понять внутреннюю связь между ними. Ведь если быть справедливым и смотреть глубже, в таком случае предлагаемая сегодня научная «расшифровка» многих древних знаков письменности гу вэнь не стоит и «выеденного яйца». Да, конечно, древнее изображение иероглифа «дерево» по своему рисунку действительно соответствует «живому» дереву в жизни, а иероглиф «солнце» – изображает солнце, которое мы видим на небе и т. д.
Но дальше подобного упрощенного подхода эта «дешифровка» не продвинулась, потому что за пределами понимания ученых по-прежнему остаются те базовые основы жизни аристократа периода Раннего Чжоу, которые превращают известный всем иероглиф Вэнь в реальное обозначение конкретного духовного опыта человека, – вместо придуманных гораздо позднее «татуировки», «письменности» или «искусства». И ведь именно такое его понимание – как опыт или что-то близкое к этому – становится очевидным, если взглянуть на рисунок иероглифа непредвзято: большой человек, а на груди у него – открытое сердце. Какое же это «искусство»? И какая же это «письменность»? Ведь китайцы всегда были очень конкретными людьми. Даже глупая «татуировка» здесь более оправдана.
Итак, давайте приглядимся к древним иероглифам повнимательнее, – с той целью, чтобы понять, что́ именно обозначало наше сюэ в далекие иньские времена? И как обозначалось тогда иньское Вэнь? Вот с этого иероглифа – с иньского Вэнь – мы и начнем. Сделаем это для того чтобы сначала определить принадлежность «косого крестика» к чему-то конкретному. При этом следует предупредить нашего читателя вот о чем. Нам не следует относиться к умственным и логическим способностям древнего человека, как к чему-то более низкому и «второсортному» по сравнению с современным человеком. Думать так – это очевидная глупость и непростительное заблуждение. Если мы будем представлять себе этих людей некими «дураками», в таком случае мы ничего не поймем в их сложной жизни.