— Да, понятно, — произнес Грег, которого охватила дрожь при мысли, что группа «Verdi» связалась с темным и сомнительным миром дикого рынка и необузданных спекуляций. — Вы уже нашли какие-нибудь фирмы, которые тоже были вовлечены в эти махинации? — задал он еще один вопрос.
— Ищем. Думаю, дней через десять, не больше, мы выведем этих людей на чистую воду.
На этих словах они расстались, и Грегуар отправился бродить по широким солнечным улицам Чикаго. Он не мог поверить, что дон Мельчиорре ввязался в такую рискованную операцию, требующую колоссальных средств. Молодому французу трудно было переварить всю эту информацию; то, что он услышал, шокировало его. Все это так не вязалось с тем человеком, которого он уже почти считал своим тестем.
К счастью, продолжение его американской экспедиции ничем больше не было омрачено. Грегуар привел в порядок свои мысли, посетив несколько продающихся компаний, изучая отчеты экспертов на предмет их финансовой, экономической и социальной надежности. Он снова стал думать о блестящем будущем дона Мельчиорре и любви Орнеллы, которая казалась ему вечной.
Сахарный комплекс, который он посетил в районе Нью-Йорка, убедил Грегуара в реальной возможности покупки группой «Verdi» крупной компании по производству сахара «Gill & Duffus». Это приобретение прекрасно дополнит уже имеющиеся у «Verdi» сахарные заводы в Италии и Франции, остатки от агропромышленного гиганта «Beghin» после краха. Грегуар сделал вывод, что этот современный комплекс, перерабатывающий белый и коричневый карибский сахар, был лакомым кусочком, поэтому его следовало приобрести в самое ближайшее время, пока этот лот не сняли с продажи. Если раньше здравоохранительные ассоциации и общества потребителей постоянно разворачивали кампании, предупреждающие об опасности сахара, то в последнее время об этом уже никто не говорил.
Грегуар считал, что все это понравится дону Мельчиорре, к тому же цены казались вполне разумными. Оборудование было достаточно современным и пока в замене не нуждалось. Да и такой продукт, как сахар, прекрасно вписывался в образ итальянской группы. Однажды дон Мельчиорре рассказал Грегуару о сахарном магнате из Франции Фердинанде Бегине, который, кроме того что был в свое время членом олимпийской сборной по бегу с препятствиями, являлся настоящим олигархом. В семидесятые годы, когда пожилой Фердинанд был еще довольно крепок, он решил найти себе преемника и встретил его в лице основателя «Verdi». У них было много общего: оба приверженцы авторитарного правления, практикующие метод железной руки в бархатной перчатке; впадающие то в ярость, то в меланхолию; крайне добросовестные, способные, если надо, встать среди ночи. Это были люди исключительной закалки.
При Жорже Помпиду Франция не позволяла своей национальной жемчужине переходить Альпы и развиваться в другой стране. Но прошло время, и основатели сахарной компании пожалели о том, что так и не довели дело до конца. Спустя десяток лет французский олигарх передал компанию в руки Рауля Гардини, человека с огромными амбициями, которого журналисты окрестили Зеленым Королем. Он постоянно вкладывал астрономические суммы в сомнительные предприятия. Разрушение и крах оказались неизбежны. Гардини застрелился. Компания Фердинанда Бегина развалилась. Но Грегуар не знал всех этих подробностей, когда делал запросы о фирме «Gill & Duffus», нью-йоркские и европейские активы которой были выставлены на продажу.
Сколько производственных единиц было сконцентрировано на территории между Великобританией, Германией и Францией! Все они казались полезными группе «Verdi», если дон Мельчиорре прислушается к Грегуару и приобретет этот сахарный комплекс. В Европейском Союзе сахар, как и молоко, пользовался гарантированными квотами. Цены на него всегда держатся на достойном уровне. Есть чем привлечь серьезных инвесторов, если собственных средств на начальном этапе будет недостаточно.
К концу этого утра Грегуар собрал всю необходимую информацию о фирме «Gill & Duffus» и хотел сразу же поделиться ею с доном Мельчиорре. Но было всего одиннадцать часов, и в Милане, как и повсюду в Европе, даже самые ранние пташки должны были спать еще добрых два часа. Тогда он взял такси возле Центрального парка, где проходила его последняя встреча, и решил съездить на место трагедии одиннадцатого сентября, посмотреть на мемориал.
По правде говоря, он слегка побаивался этого паломничества к месту, отмеченному такой ужасной трагедией, которую весь мир мог наблюдать, спокойно сидя перед телевизором.