— Что ты хочешь сказать нам про Летисию? — спросил отец.
— Она сообщила мне о сомнительных поступлениях на ваши счета.
Произнося эти слова, он смотрел на своих братьев, зная, что отец получил свои деньги наличными.
— Недавно она к нам заезжала, — вспомнил Дану. — Сказала, что проезжала мимо.
— Нет, она не проезжала мимо, — отрезал Грегуар. — Она видела суммы на ваших счетах и задалась вопросом, не нашли ли вы случайно запасы золота или нефти!
— Она видела, что нет!
— Конечно, она ничего не обнаружила, и, надеюсь, ее сомнения не превратятся в подозрения.
— Я сказал ей, что мы процветаем благодаря сделке с Италией, — произнес Люсьен.
— Не думаю, что это объяснение ее удовлетворило, — ответил Грегуар. — Советую вам быть осторожными с этими деньгами. Вы ждете еще чего-нибудь от Дженкинса?
Все переглянулись.
— Через месяц, после отправки зерна, — сказал отец.
— Так я и думал. Тогда откройте счета в другом месте, не знаю, в каком-нибудь европейском банке, где обслуживание клиентов производится по телефону или через интернет. Достаточно одного звонка, чтобы уладить все формальности.
— Мне это не нравится, обслуживание по телефону, когда я не вижу, кому доверяю свои деньги, — возмутился Дану.
— Это лучше, чем тюрьма, где ты тем более не сможешь разговаривать ни с кем, кроме охранника, — ответил Грегуар.
— Ты преувеличиваешь! — воскликнул отец. — Не будем драматизировать, дети мои.
На этот раз, кажется, обсудили все. Напряжение спало. Несмотря ни на что, все были рады встрече. Перевалило за полночь, всем захотелось есть. Дану пошел за картофельным пирогом, к которому за ужином они едва притронулись. Он разогрел его в печи, достал сыр и спелые персики.
— Неплохие запасы! — произнес Люсьен, потирая руки.
Потом открыли бутылку хорошего лангедокского вина. Оно было свежим и вкусным.
— Нет ничего лучше, чем этот виноградный сок! — признался Дану.
Все согласно закивали.
— Ты надолго? — спросил отец, отрезая большой кусок картофельного пирога.
— На два дня. В четверг меня ждут в Милане.
— Хорошо, — произнес старик. — Завтра сходим в наш доильный цех. Увидишь, наша система работает как по маслу. Там есть на что посмотреть.
— Я верю, — ответил Грегуар. — Для меня большая гордость, что вы занялись этим, а не опустили руки, как многие фермеры старой закалки. Пусть даже вы и неосмотрительно поступили с ГМО… Ладно, проехали. Чин-чин!
Все подняли бокалы и чокнулись.
— Надеюсь, я буду хорошо спать, — произнес Грегуар. — Из-за смены временных поясов я плохо понимаю, где нахожусь. Уже не помню, когда спал в кровати! У меня такое чувство, будто я давным-давно проснулся в своей комнате в Нью-Йорке и с тех пор без конца кручусь как юла!
— Выпей еще немного, — посоветовал отец. — Тогда ты будешь спать как убитый. Я остановлю часы, чтобы их бой не мешал тебе спать.
Они хорошо поужинали и сказали друг другу все, что хотели. Они были настоящей семьей, готовой сплотить свои ряды, чтобы встретить завтрашний день с надеждой, что самое плохое уже позади. Но, увы, их оптимизм был наивен.
За следующие два дня Грегуар оправился от своего путешествия в Америку. Он удостоверился в том, что молочное производство на ферме было рентабельным, эффективным, таким же надежным, как дорогая машина. Молодой человек подумал, что, приехав в Милан, свяжется с Дженкинсом, который за последнее время ни разу не объявился. Когда Билл был в Штатах, Грег пытался встретиться с ним. Но ему никак не удавалось поговорить с американцем. Теперь стало понятно почему.
Перед отъездом Грегуар собирался нанести визит Летисии. Но потом, после долгих раздумий, отказался. Встреча с ней могла послужить доказательством слабости или волнения. Он решил, что лучше будет ее игнорировать, не показывать, что был тронут ее письмом. Для чего оно было отправлено: чтобы предупредить его, оказать ему услугу или чтобы посеять в нем сомнения относительно отца и братьев?
Зная Летисию, Грегуар думал, что она руководствовалась добрыми намерениями. Может, она снова хотела сойтись с ним и использовала этот случай как повод для возобновления прежней связи. В этом случае Грегуар тем более предпочел бы сохранять дистанцию. Конечно, он с каждым днем все больше любил Орнеллу, но Летисия всегда оказывала на него какое-то чарующее влияние, притягивала его, и он сам боялся своих порывов, поскольку не хотел осложнять себе жизнь отношениями с двумя женщинами.
Грегуар покинул Крез, не встретившись с Летисией, а когда прилетел в Милан, с облегчением упал в объятия Орнеллы, которая с нетерпением встречала его в аэропорту.