В таком вот контексте сторонник биотехнологии Ханс Баал выступал перед своими коллегами на тему вечного вопроса Европы: разрешить ли на своей территории генетически модифицированные продукты?
Аргументируя свою речь, нидерландский эксперт использовал все свои познания в области риторики и диалектики, а также мастерство парадокса. Выросший в протестантской среде Амстердама, в семье банкиров и пасторов, Ханс Баал прагматически относился к реальности, основываясь на синтезе общих интересов. Важный момент: он любил деньги так, как некоторые любят алкоголь, то есть чрезмерно. Он был примером умеренности, поднимая бокал один раз в году за здоровье королей Оранжевого государства, но имел безграничную страсть к звенящим монетам и шелестящим купюрам, происхождение которых его не интересовало.
Доклад Ханса Баала блестяще разгромил речь, произнесенную в Нью-Йорке на тему проблемы голода и медленных действий по его устранению. Его слова были встречены кивками согласия — ведь присутствующие, хоть и хорошо знали Баала, все же не могли предвидеть, на каком этапе общий интерес уступит место интересу личному.
Словно догадываясь о ностальгических настроениях членов комитета, многие из которых работали в нем уже тридцать лет, Ханс Баал провел короткий, но поучительный урок истории, посвященный славной «зеленой» Европе.
— Вспомните, откуда мы пришли, — произнес голландец, издали подбираясь к своей цели.
— После войны Европа по сравнению с Соединенными Штатами была аграрным карликом. Затем мы и наши французские друзья приняли план Маршалла, вывели на поля трактора вместо коров, потом пестициды и инсектициды, которые позволили увеличить сбор урожая, и в результате в семидесятые годы сами обеспечивали себя сельскохозяйственной продукцией. Да что я говорю, мы были уже в состоянии экспортировать зерно. И в Вашингтоне были удивлены, что наше и их зерно конкурирует на рынке Магриба и даже бывшего Советского Союза.
— К чему вы клоните, дорогой коллега? — нетерпеливо спросил представитель Люксембурга. Он нервно крутил в руках мобильный телефон, словно ожидая звонка, который освободил бы его от выслушивания речи, достойной по продолжительности выступления Фиделя Кастро.
— Не прерывайте меня, дорогой Лукас, — я подхожу к главному.
Затем он вспомнил об эпохе американо-европейского противостояния, о войне субсидий, дуэли за шефство над Ближним Востоком, трениях в рамках Всемирной торговой организации в поисках правил игры, устраивающих обе стороны. Баал говорил также о миллиардере Жане Батисте Думене, с которым комитет бесчисленное количество раз договаривался о предоставлении несчастным изголодавшимся русским масла, мяса и молока. О вскрытии огромных складов зерна и молока, созданных в римском Колизее, с целью облегчения нищеты.
— Мы не забыли обо всем этом, — сказал итальянский делегат, которого тоже раздражала продолжительная речь Баала.
Уроженец Милана переживал за свою команду, которая встречалась сегодня с клубом «Roma», а у его ломбардцев было мало шансов. Он с нетерпением ждал, когда Ханс Баал закончит свое выступление, чтобы посмотреть матч и поддержать любимую команду.
— Хорошо, — сказал Ханс Баал. — Сражения прошлого закалили нас, европейцев, в боях с самонадеянными попытками американских друзей единолично захватить мировую торговлю. Как вам известно, администрации Рейгана, Буша-отца, а теперь и Буша-сына всегда отличались ярым либерализмом. Без сомнения, можно не ждать от Вашингтона участия в программах помощи и, более того, в проектах по взиманию всемирного налога со своих же прибылей, коммерческих сделок, вооружения и вредных выбросов в атмосферу.
— Зато, — объявил Ханс Баал, вызвав вздох облегчения в рядах комитета, поскольку было очевидно, что он подходит к главной мысли своей речи, — мы не можем не обращать внимания на те огромные достижения, которых добиваются американцы в области растительной и животной генетики.
Речь нидерландца набирала обороты, но никому не пришло в голову остановить его, сказать, что американцы редко делают что-то ко всеобщей выгоде и их исследования преследуют только одну цель — make money {4}.
— Эти исследования, потребовавшие вложения сотен миллионов долларов, похоже, достигли желаемого результата. Скажу конкретнее. Этим новым зернам нужны новые земли для испытаний. Поэтому, в условиях элементарной предосторожности, я предлагаю дать зеленый свет некоторым американским исследованиям, посвященным ГМО, на территории стран Европейского Союза. В 1998 году мы уже разрешали проводить испытания генетически модифицированного маиса. Я предлагаю расширить возможности доступа модифицированным растениям с огромным потенциалом, я говорю о маисе-103 «Mosampino».