— А ты? — спросила она, вернувшись.
— Что я? — произнес Грег, любуясь обнаженной Орнеллой.
— У тебя есть мечта в жизни?
Он колебался. У него возникло желание ответить: «Ты». Но потом он решил, что подобный ответ будет выглядеть слишком помпезно и банально. Он вспомнил одного друга, который всегда говорил: худшее, что может быть в вопросе, — это ответ.
— Мечты… — произнес наконец Грегуар. — У меня их много. Столько, что не знаю куда девать. Слушай, можно сказать, что я их коллекционирую. Я храню их все и ни за что не променяю ни на что другое. Я капиталист мечтаний. Я собираю их с тех пор, как был ребенком…
— Ребенком?
— Да.
— Ага, — сказала она. — А есть среди них те, которые уже сбылись?
— Почему ты спрашиваешь меня об этом?
— Чтобы знать, могу ли я осуществить одну из них!
— Или сразу три, как фея в детской сказке.
— Ну так что, мечты сбываются? — с нетерпением переспросила девушка. Орнелла топнула ножкой, и на ее лице появилось выражение, сделавшее ее похожей на дона Мельчиорре. Грегуару стало не по себе.
Он немного подумал и стал говорить все, что приходило ему в голову, чтобы нарушить возникшее молчание. Он подумал, что молчание в самом начале — это не хорошо.
— Это тебя рассмешит, но я давно хотел стать пилотом и участвовать в гонках. «Формулы-1», конечно же. Когда мне было двадцать, чтобы оплачивать учебу, я нанимался пилотом для обкатки новых машин на специальной дороге, недалеко от Парижа. Позже я катался на карте и пробовал себя в «Формуле-3», но для того, чтобы ездить на таких машинах, нужно иметь фамилию Ротшильд, а моя семья была совсем не этого круга. Ноу меня были богатые друзья, и благодаря им я посидел за рулем болидов на ралли и на специальных соревнованиях. Я сохранил воспоминание о захватывающем чувстве скорости и мощности.
— Пилот на гонках… — повторила Орнелла, очаровательно прищурив глаза и наморщив носик. — Это очень опасный спорт. Много пилотов гибнет, так? Я помню ужасную смерть Сенны в Италии. Это была настоящая национальная трагедия. У нас очень популярна команда «Феррари», благодаря успехам этого Шумахера. Но мне не нравятся все эти парни.
— Почему? — удивился Грегуар. — Шумахер — суперчемпион, победитель. Он сражался с лучшими противниками: Простом, Дэймоном Хиллом, Сенной. Он собрал даже больше званий чемпиона мира, чем мифический Хуан Мануэль Фанхио, который был чемпионом пять раз! А Шуми — все семь! К тому же он ездит на «итальянце». Он должен тебе нравиться.
— Я не такой фанат, как ты, пусть даже меня и впечат ляет то, что эти типы носятся на скорости триста кило метров в час по прямой и непостижимым для меня обра зом преодолевают виражи. Но, к слову о знаменитом пилоте «Феррари», я не забыла его победу у нас в Ита лии, на автодроме Имолы. Он прыгал от радости, в то время как умирал Сенна. Я помню эти кадры, когда он разбивает бутылку шампанского…
— Точно, — согласился Грегуар, — но, думаю, он не знал о состоянии бразильского гонщика. Если бы знал, думаю, он не вел бы себя таким образом.
Орнелла пожала плечами.
— Он не раз демонстративно перекрывал дорогу своим противникам, — подытожила она.
— Да ты настоящий специалист! — воскликнул, смеясь, молодой человек.
Грегуар прижал Орнеллу к себе, и они пролежали так довольно долго, думая каждый о чем-то своем. Затем наконец погасили свет.
— А о чем ты мечтаешь сегодня, сейчас, когда знаешь, что не отправишься рисковать жизнью на трассе с остальными сумасшедшими?
— Я хотел бы иметь семью, сына и воспитывать его.
— С такой женщиной, как я?
— Нет, ты уже слишком старая, — сказал Грегуар, прижимая Орнеллу к себе.
— Дурак!
Она отстранилась, но потом опять вернулась в его объятия.
— Ты уже жил с женщинами? — спросила Орнелла.
— Да, но не со всеми сразу…
— Ты надо мной издеваешься!
— Я не буду рассказывать тебе о своих неудачных попытках совместной жизни, — бросил Грегуар. — Думаю, что до этого времени я встречал девушек, которым было нужно что-то совсем другое, чем мне. Им нужна была спокойная жизнь, а я жаждал приключений. Они хотели детей, а я нет. Между ними и мной всегда образовывалась пропасть. Я вспоминаю Мод, француженку, с которой почти год прожил в Японии. Нужно было начать жить вместе, чтобы я понял, что мы не можем быть вдвоем.