– Что именно?
Упругость кожи быстро справилась с недовольством.
– Безусловно – это коридоры. Представьте кирпичную стену из которой вынули кирпичи, и остались только стыки. Вот так примерно сверху выглядели комнаты. Ряды стен цвета влажной глины разделяют пространство на пустые прямоугольники, а дверные приемы без дверей соединяют их. Ни какой явной системы в расположении этих приёмов нет. Какие-то комнаты пусты, в каких-то стоит сантехника. Я стараюсь быстрее пересечь это жилое пространство, в котором никто не живет. Нет, передо мною не стоит проблема поиска выхода. И нет страха – животного страха смерти, есть неприятное ощущение от пустоты и безжизненности. Да еще присутствует сильное чувство тревоги.
Сигнал замечен, схвачен, стал целью.
– Тревоги? А по…
– Я должен успеть – совершенно бестактно, но по-прежнему эмоционально ровно, следует жест отрицания – странный призыв к продолжению – я должен, как можно быстрее найти воду, чтобы спасти её.
***
Как много всего должно было случиться, что бы это хрупкое равновесие состоялось. Все существование вселенной было подчинено тому, чтобы оно произошло. Многодневная невероятная жара, которая создала самое хрупкое, вечерняя встреча, открывшая доступ к пустоте, что задержало ход времени; переход по ту сторону морали, где нет границ, что свело на нет возможную встречу.
И вот, восходящее, но уже раскаленное солнце полностью обездвижело воздух, исключив последние составляющие свободы выбора. Оно же и запустило то, что изначально задумывалось как ничего не значащее стечение обстоятельств, но приведшее к событию такой силы, что изменения, связанные с ним, вышли далеко за пределы одной линии жизни.
Капля воды, вместившая в себя отражение окружающего мира, и из-за этого, кажущаяся необъятно огромной замерла на вершине, чуть ниже точки, где начинается разрез, через который, если внимательно всмотреться, можно увидеть, сущность. Но его интересует не ее сущность, а эта капля, ибо в ней он видит свое место.
***
И это хрупкое равновесие, к которому так истово стремилась вся вселенная, было разрушено, глухим, протяжным ударом сердца, движимого потребностью дышать.
Но он увидел то, что хотел.
***
В каждом из этих зеленых залов, уже более двухсот лет непрерывно ткется полотно жизни. Людям разрешено посещать их. И даже разрешено рассматривать отдельные кусочки этого чрезвычайно масштабного проекта. Они приходят туда с надеждой. Смотрят бегло – важна внешняя форма – как свиты отдельные нити, их качество. Для поддержания надежды достаточно этого. Да же если они замечают сбои, и стоически скрывают возникающие страхи, что увиденный фрагмент будет удалено, как брак, все равно уходят с надеждой. Ведь огромный механизм транзакций, может тоже ошибаться. Так они думают.
Этот зеленый зал небольшой. В нем душно. Он весь заполнен перегаром. В уголке сидит его источник. Для него недоступны эти маленькие кусочки мира.
– Говорят тот, кто уже пожил на улице, никогда не сможет жить в доме – высокие ноты крупной женщины.
– Нееет – с сознанием дела и для большей весомости качает он головой – я два года жил на улице – кивает головой в подтверждение своей авторитетности.
Звуки жизни, приглушены, но даже зеленая комната неспособна их убить.
– Я священник. Я закончил семинарию.
– Это пятидесятники, или баптисты? – нехарактерная живость, для таких масштабов.
– Баптисты. Потом детей Библии учил в ней. Я библию наизусть знаю – но возможно, она тоже знала ее наизусть, – потом ушел.
– А почему ушел? Карабкаться вверх лучше, чем катиться вниз!
– Я в Боге разочаровался – но возможно, она уже слышала это много раз.
– Вот ты и пытаешься усидеть на двух стульях, но в итоге между ними падаешь в пропасть – вплетенная в ее кусочек полотна жизни, нить сравнения ее впечатляет, и он бы заплатил за это, если бы не факт, подтверждением которого он является, выслушивая пафос, за которым исчез смысл.
Но в зеленых залах непринято долго находиться. Крупная женщина вспомнила об этом и засеменила к выходу, источая доброжелательность. Он с пониманием уставился в пол.
Некоторые ученые придерживаются гипотезы, что смысл человечества – это борьба с одиночеством, и эти зеленые залы, в том числе, неплохое обезболивающее, позволяющее купировать страх одиночества.
Дверь хлопнула и вошла пара тощих, которым нужно подкрепить свою надежду.
– Мелочи не будет… – привычно проговорил тот, кто лишен надежд.
Скрип механических частей агрегатов, готовящих персональные кусочки полотна жизни.
Благодаря зеленым залам мелочь стала большой редкостью, что определенно считается большим достижением прогресса. Она пережиток и архаика.