Когда наблюдатели сверились и подтвердили итоги, по всей капелле здесь и там начались перешептывания.
Ломели провел ручкой по своему списку, добавил голоса. Написал цифры против каждого имени.
Тедеско 22
Адейеми 19
Беллини 18
Трамбле 16
Ломели 5
Другие 38
Число поданных за него голосов встревожило его. Если он оттянул на себя голоса тех, кто поддерживал Беллини, это могло стоить Альдо первого места, а с ним и ощущения неизбежности, которое могло бы привести его к победе. И в самом деле, чем внимательнее Ломели изучал цифры, тем более безотрадными для Беллини они казались. Разве Саббадин, руководитель его избирательного штаба, не прогнозировал за обедом, что по результатам первого голосования Беллини наверняка будет первым с двадцатью пятью голосами, тогда как Тедеско не наберет больше пятнадцати? Но Беллини пришел третьим, после Адейеми (этого никто не предвидел), и даже Трамбле отстал от него всего на два голоса. В одном можно не сомневаться, сделал вывод Ломели: ни один из кандидатов и близко не получил семидесяти девяти голосов, необходимых для победы.
Он вполуха слушал Ньюбая, который зачитывал окончательные результаты: они всего лишь подтвердили то, что декан уже подсчитал сам. Он не слушал – открыл пункт семьдесят четвертый Апостольской конституции. Ни один из современных конклавов не длился более трех дней, но всякое могло случиться. По правилам, они должны голосовать, пока не выявят кандидата, который может собрать большинство в две трети, даже если для этого понадобится тридцать голосований на протяжении двенадцати дней. И только по завершении этого времени им позволено перейти на другую систему, в которой для избрания папы будет достаточно простого большинства.
Двенадцать дней – ужасающая перспектива!
Ньюбай закончил чтение результатов. Поднял красный шелковый шнурок, на который были нанизаны бюллетени. Связал два конца шнурка и посмотрела на декана.
Ломели поднялся со своего места и взял микрофон. С алтарной ступеньки он видел Тедеско, изучающего результаты голосования, Беллини, уставившегося перед собой, Адейеми и Трамбле, которые тихо переговаривались с сидящими рядом кардиналами.
– Братья мои кардиналы, на этом первое голосование завершается. Поскольку ни один из кандидатов не набрал необходимого большинства, мы сейчас заканчиваем работу и возобновим голосование утром. Прошу вас оставаться на своих местах, пока церковным служителям не будет позволено вернуться в капеллу. И позвольте напомнить вашим высокопреосвященствам, что вам не разрешается выносить из капеллы записи с результатами голосования. Ваши записки будут собраны и сожжены вместе с бюллетенями. Автобусы у выхода отвезут вас назад в Каза Санта-Марта. Смиренно прошу вас не обсуждать результаты сегодняшнего голосования в присутствии водителей. Спасибо вам за терпение. А теперь я прошу младшего кардинала-дьякона попросить выпустить нас.
Рудгард встал и прошел к выходу из капеллы. Они услышали его стук в дверь и громкий голос, призывающий открыть ее: «Aprite le porte! Aprite le porte!» Это было похоже на голос заключенного, зовущего стражника. Несколько минут спустя он вернулся в сопровождении архиепископа Мандорффа, монсеньора О’Мэлли и других церемониймейстеров. Священники прошли вдоль столов и собрали в бумажные пакеты списки с результатами голосования. Некоторые кардиналы не хотели их отдавать, и их пришлось убеждать соблюдать правила. Другие держали бумаги до последней секунды. Они явно собирались запомнить цифры, подумал Ломели. А может быть, просто пожирали глазами единственное свидетельство того, что в один прекрасный день на выборах папы за них был подан голос.
Большинство кардиналов не стали сразу спускаться к автобусам, а собрались в малом нефе посмотреть, как будут сжигать бюллетени и их записки. В конечном счете даже князьям Церкви не зазорно сказать, что они присутствовали при таком зрелище.
Но и в этот момент процесс проверки голосов еще не закончился. Три кардинала, известные как ревизоры и тоже выбранные голосованием перед конклавом, должны были пересчитать голоса. Эти правила имели вековую традицию и свидетельствовали о том, насколько Отцы Церкви доверяют друг другу: для фальсификации выборов потребовался бы заговор не менее шести человек. По завершении проверки О’Мэлли присел на корточки, открыл дверь круглой печки и затолкал туда бумажные пакеты и бюллетени, нанизанные на шнурок. Он чиркнул спичкой, поджег растопку и аккуратно засунул пакеты внутрь. Ломели непривычно было видеть его занятым чем-то столь приземленным. Послышался рев пламени, и через несколько секунд содержимое топки было охвачено огнем. О’Мэлли закрыл металлическую дверцу. Во второй печке, квадратной формы, находилась смесь хлората калия, антрацена и серы в патроне, который загорался при нажатии кнопки. В девятнадцать часов сорок две минуты луч прожектора выхватил из ноябрьской тьмы временный металлический дымоход над крышей капеллы, из которого повалил черный дым.