Набираю Гену.
— Какие люди!
— Привет, может, встретимся, поговорим?
— Мне так хочется послать тебя нахуй! Ты меня год посылал, отказывался от помощи. А я каждый долбанный раз писал и спрашивал о твоём здоровье. Ты даже мне приезжать запретил из-за своих заскоков. А теперь, давай поговорим?!
— Ну да — ухмыляюсь, знаю, что поймёт.
— Сука ты, Ден. В моем любимом ресторане, понял? И платить будешь ты, — отключился.
Да без проблем.
В ресторан я приезжаю первым, заказываю кофе, смотрю на прохожих. Как странно иногда оказаться в старом месте и почувствовать себя другим. Помню, как здесь же заказывал Аллу, сейчас от этого только коробит. Нужно было слать всех и подальше. Умные мысли приходят поздно, однозначно.
В кафе вошёл друг. Выглядел он впечатляюще. Сутками в спортзале торчал, что ли? Накаченный, стройный, взгляд тот же, но что-то изменилось. Ха, да, он никого не клеит, идёт, хмурится.
— Привет, — бурчит Гена.
— И я рад тебя видеть, — улыбаюсь.
— Что хотел? — ещё дуется.
— Поговорить. Узнать, что с тобой произошло, точнее, что с твоим телом? Где щуплый брюнет? Или у тебя новое амплуа?
— Заткнись. Решил заняться своей фигурой, что в этом плохого?
— Да нет, все норм. Хотя нет. Ты со школы был дрыщём.
— Отвали. Захотел, накачался, если бы мне можно было тебя навещать, то увидел бы, как я менялся, и не смотрел бы на меня сейчас так.
— Ладно, остынь. Неплохо, но мне непривычно. Девчонки, наверное, пищат.
— Если бы, — хмурится.
— Не понял.
— Я походу влюбился, — убитым голосом говорит Гена.
Заядлый бабник, срубивший на этом целое состояние, влюбился в одну.
— Может, пройдёт?
— Ты шутишь сейчас? Ты меня слышал? Я, мать твою, влюбился!
— Да не паникуй ты. Давно?
— Два месяца прошло. После того, как тебе позвонил насчёт той бабы, меня менты и встретили возле подъезда. Высосали всю кровь, уроды. Объяснял им, что просто хотел трахнуть, зачем мне её убивать? В общем, решил остаться в России после этого. Все равно запретили уезжать. Купил квартирку в спальном районе, жил в своё удовольствие. Бабы, клубы, бабы. Ты знаешь, я в своё время срубил немало денег, мне теперь до старости хватит. И это, блин, скучно. Мне надоело все. Хотя я продолжал так жить. До определённого дня. Утро, как сейчас помню. Решил ночную гостью ещё раз натянуть. Работаю в поте лица, девочка визжит, и тут настойчивый стук в дверь. Игнорирую, продолжаю работать, кончить-то хочется. А кто-то надоедливый все стучит. Кончить не могу. Слезаю с девчонки и иду открывать дверь, прям в чём мать родила. Открываю, а там маленький ангел. Маленький такой, лицо сердечком, большие голубые глаза, прям огромные, маленький вздёрнутый носик и губки, маленькие пухлые губки. Я завис, понимаешь? Чё ты ржёшь! Я ему тут душу изливаю, а он ржёт!
— Прости, продолжай.
Влюблённый Гена — это нечто. Пока не видит, включаю видео, это надо заснять.
— Так вот, у этого ангела оказался очень грязный рот. Она такие слова знает, что даже у меня уши в трубочку завернулись. Орала долго и со вкусом, что-то про то, что я ей мешаю спать, что у неё экзамены и всё-такое. Ангел — студентка. Ушла, оставив меня растерянного первый раз в жизни. Бабу выпроводил. Принял душ и решил сразить ангела вечером наповал. Купил букетик, конфетки и пошёл извиняться. Так этот грязный рот снова послал меня куда подальше, она даже кличку мне придумала, — обиженно сказал Гена, и я снова заржал. Не могу, я сейчас умру.
— Какую? — кое-как вымолвил я.
— Мистер Сексуальность.
— Она считает тебя сексуальным?
— Она считает меня бабником и там много всего.
— Так ты и есть бабник.
— Я больше не хочу быть бабником, я её хочу, — сжимает губы.
— А у тебя последние два месяца кто-нибудь был?
— Нет.
— И не тянет? Ты же без секса не можешь. Это как наркоман без дозы.
— Её до дури хочу, другие противны, — морщится.
Поднимаю голову вверх и говорю.
— Спасибо, боже, что дал мне дожить до этого дня.
— Хватит паясничать. Что мне делать?
— Добиваться.
— Как?
— Здесь ты уже как-нибудь сам.
Наш разговор прерывает любимая.
— Слушаю, Зараза моя.
— Мы едем домой, ты ещё долго?
— Да нет, скоро тоже буду.
— Извини, домой нужно. Я что ещё хотел сказать. Я женюсь.
— Да ладно. На той бабе что ли?
— За «бабу» я тебе зубы выбью.
— Понял.
— Да, на Кате, я позвоню, скажу точную дату позже, приезжай со своей зазнобой, — усмехаюсь.