Взял заразу на руки и дал деру. Любимая прижалась ко мне и хихикала в шею.
— Не смешно, поймает — останемся здесь до конца, — проворчал я.
— Тебе не тяжело? — с заботой спросила жена.
— Нет, что ты. Лёгкая, как пушинка, — улыбнулся.
Донёс до машины, посадил, расцеловал и сам сел за руль. Ехал быстро, но в тоже время осторожно, с таким-то ценным грузом.
— Куда мы едем? — с любопытством спросила Катя.
— В наш дом, — ответил, сворачивая на знакомую улицу.
— Мы по срокам не успевали его обставить. Как ты это провернул? — спросила Катя, когда мы подъехали к дому.
— Для меня важно было, чтобы сегодняшняя ночь прошла в нашем доме, и я нашёл способы, чтобы успеть.
Взял любимую на руки и понёс к двери.
— Поможешь мне открыть? — спросил.
Любимая достала из кармана ключ, её рука немного задержалась там, чтобы погладить.
— Заразочка, — укусил за шею.
— Все-все, открываю.
Любимая открыла. Я перенёс её через порог и захлопнул ногой дверь.
— А закрыться?
— Потом, — прерывисто сказал я, быстро поднимаясь по лестнице на второй этаж.
Чем ближе мы были к спальне, тем больше я сгорал от нетерпения. Катя сегодня такая волшебная в этом платье. Я не мог оторвать от неё взгляд весь вечер. Мечтал, как я буду медленно снимать с неё это платье, как поцелую округлый животик, спущусь ниже, чтобы полакомиться вкусом своей женщины, как возьму её, растрепавшуюся и раскрасневшуюся после оргазма.
Твою мать, я схожу с ума только от одного её запаха. Это как помешательство. Неизлечимо.
Пока я мысленно себя изводил, Катя помогла мне открыть дверь. Как только я поставил её на ноги, поцеловал, страстно покусывая нежные губы. Терял контроль, прижимал к себе сильнее, но в тоже время не забывал о ребёнке. Нужно быть осторожным, но как хочется порвать к черту это платье и взять столь желанную для меня женщину, мою жену.
— Денис! — простонала Катя, сжимая в кулаки мой пиджак.
— Зараза, сдерживай меня, я так боюсь сделать больно, навредить, — прошептал, покусывая её шею, сжимая грудь.
— Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Я хочу, чтобы ты любил меня, как умеешь только ты.
Твою ж… Весь контроль к чертям, когда она так говорит, чуть хрипловатым, томным голосом.
— Как снимается это платье? — спросил я.
Хочу прикоснуться к любимой, эта невыносимая потребность съедает изнутри.
— На спине пуговицы, — любимая повернулась ко мне спиной, и я застонал от отчаянья.
Они были такие мелкие, с маленькую горошину, и спускались до поясницы.
— Не знаю, кто это придумал, но он знает толк в пытках.
Любимая засмеялась, а я пытался быстрее расстёгивать пуговицы, но моё терпение быстро закончилось.
— Родная, тебе нравится это платье? — спросил я, разрывая все остальные пуговицы.
— Зачем спрашивал? — хмыкнула, я не почувствовал, что она расстроилась.
— Я куплю тебе новое, — пробормотал, снимая платье с заразы.
— Не нужно, — ответила и повернулась ко мне, чтобы выбить весь воздух из лёгких.
То, что надето на Заразе, должно запрещаться законом. Белое кружево, больше показывающее, чем скрывающее. Но больше всего меня будоражил маленький животик, в котором рос наш малыш.
Я сходил с ума и в ту же секунду был растерян. Так боюсь причинить ей боль. И так каждый раз перед занятием любовью. Любимая улыбнулась и подошла ближе, сняла с меня пиджак, расстегнула рубашку, провела по груди ладонями, заставляя моё сердце биться чаще. Расстегнула ремень, провела по восставшей плоти.
— Ты у меня такой большой, — мурлыкнула и потёрлась об меня, словно кошка.
Довела.
Сжал в кулак её волосы, поцеловал с яростью оголодавшего мужчины. Подхватил на руки и понёс к постели, где сразу же избавил её от соблазнительного белья.
— Ты снова их порвал, — простонала любимая, когда я спустился ниже и поцеловал свою женщину там, где она была уже влажная, горячая и очень чувствительная.
Я безжалостно подводил её к оргазму и останавливался, мой язык замедлял свои движения, не притрагивался к опухшему клитору, который только и ждал прикосновения, чтобы взорваться.
— Денис, — умоляла зараза.
Но я хотел довести её до безумия. И довёл!
Она металась по постели, сжимала мои волосы и прижимала ближе к себе. Мне так это нравилось: её несдержанность, её проявляющийся голод без какого-либо стеснения. Она так просила, что я не мог отказать и всосал клитор, даря ей первый оргазм за эту ночь.