Я покачала головой и уставилась на наши руки.
— Я боюсь, Уэстон. Я боюсь тебе верить.
— Понимаю, но, пожалуйста, дай шанс показать тебе, что я могу быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Я облажался. Это больше не повторится. Обещаю, Соф.
Я долго молчала, пытаясь разобраться в запутанном клубке чувств и сомнений, и в конце концов спросила:
— Почему ты предложил ставку в один доллар?
Уэстон явно не ожидал такого.
— Локвуды не заслуживают владеть этим отелем. Не из-за того, что мой дед перешел дорогу твоему много лет назад, а из-за того, что, по его мнению, я должен был сделать с тобой. Я просто восстановил справедливость.
— Это очень благородно. Но что, если твой дед узнает об этом?
Уэстон посмотрел мне в глаза.
— Он уже знает. Я прилетел к нему на следующий день после аукциона, и все рассказал.
Я удивленно вытаращилась на него.
— Как все прошло?
Уэстон слегка улыбнулся.
— Не очень хорошо.
— Он тебя уволил?
Он покачал головой.
— К тому времени я уже сам уволился.
— Боже, Уэстон. Зачем ты это сделал? Чтобы доказать свою лояльность мне?
— Не только. Я должен был сделать это для себя, Соф. Это давно назревало. Я понял, что мой алкоголизм напрямую связан с тем, как относится ко мне семья. Я пил, потому что не любил себя, и именно они пробудили во мне это чувство. Большую часть своей жизни я пытался доказать им, что больше, чем просто донор, а потом понял, что единственный кому должен это доказать, — я сам.
Я не знала, что сказать.
— Похоже, ты много думала об этом.
— Так и есть.
— Что ты будешь делать теперь?
Уэстон пожал плечами и слегка ухмыльнулся.
— Не уверен. У Стерлингов есть вакансии?
Я посмотрела Уэстону в глаза. Он сильно ранил меня, но разлука с ним причинила гораздо больше боли. Обожгусь ли я, если дам ему второй шанс? Вполне возможно. Гарантий мне никто не даст, но я гарантированно знала, что буду сильно жалеть, если не попробую. Уэстон рискнул и сделал, как говориться, прыжок веры. Возможно, и мне стоит? Может быть, вместе мы научимся летать.
Я глубоко вздохнула и встала на воображаемый край.
— На самом деле… в этом отеле есть должность, на которую, я думаю, ты идеально подходишь.
Уэстон приподнял бровь.
— Да? Что за должность?
— Она ниже моей.
В его глазах вспыхнула надежда.
— Ниже твоей? Я мог бы справиться с этим.
— И у нее ненормированный рабочей день.
Один уголок его губ изогнулся, совсем чуть-чуть.
— Это не проблема. Я достаточно вынослив.
Я постучала пальцем по губе, как бы размышляя.
— Знаешь, я не уверена, что ты подходишь. Есть еще несколько кандидатов, которых нужно рассмотреть в первую очередь. Могу я тебе перезвонить?
— Несколько других кандидатов… на должность, которая под тобой?
Я проиграла битву, чтобы сдержать ухмылку.
— Верно.
Искра в глазах Уэстона разгорелась до настоящего огня. Застав врасплох, он наклонился, поднял меня на плечо, как заправский пожарный, а затем перевернул, уложил обратно на диван и навис надо мной.
— Я думаю, ты права. Должность под тобой не подходит. У тебя есть что-нибудь повыше? Я слишком люблю контроль и думаю, что я лучше подойду для этого отдела.
Я засмеялась.
— Извини, все занято.
Уэстон зарычал.
— Я расчищу себе место.
«Боже, как же я скучала по нему!»
Я погладила его по щеке.
— Похоже, ты отлично справишься. Дай мне подумать. Может, я все-таки найду для тебя подходящее место.
— Я знаю подходящее место, милая. — Он убрал прядь волос с моего лица. — Внутри тебя. Вот где мое место. Как мне подать заявление на эту работу?
Я улыбнулась.
— Я почти уверена, что у тебя уже есть эта работа. Ты давно пробрался в мое сердце. Я просто боялась это признать.
Уэстон пристально посмотрел мне в глаза.
— Да?
— Да.
— Я люблю тебя, Соф, и больше никогда не подведу.
Я улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю, ты моя заноза в моей заднице.
Уэстон коснулся своими губами моих.
Мое сердце было переполнено, но все еще оставалось кое-что, что мне нужно было знать.
— Каково было твое реальное предложение?
— Для «Графини»?
Я кивнула.
— Я оценил отель чуть меньше чем в сто миллионов. Так что мое предложение было два миллиона, а что?
Я ухмыльнулась.
— Мое было на сто тысяч больше. Я бы все равно победила.
Уэстон усмехнулся.
— Это так важно для тебя?