– Ну, ты, наверное, не запомнишь, а у меня глаз наметанный и память хорошая. Я сразу могу определить, был я здесь или не был. Да и не надо все подряд запоминать. Вон посмотри, три холма один выше другого, будто кто-то их выстроил по росту. А вон там одинокая сосна торчит. Такие главные ориентиры я и подмечаю, в основном что-то подобное и на карту наношу, которая описывает наш маршрут.
Пользуясь его советами, Лани теперь старалась каждый день по несколько раз посмотреть назад на то, что они прошли, и сохранить картинку в памяти. Она сама не заметила, когда ей стало легко и спокойно, будто она была вон тем плывущим по небу облачком. Ожоги заживали и перестали болеть, чувство опасности притупилось, а все, что давило ей на плечи, осталось далеко позади.
После утомительного пути ей нравилась пара часов дневного отдыха, когда можно было растянуться на траве или посидеть, прислонившись спиной к дереву, бездумно смотреть вдаль, слушать щебет птиц и легкий шорох пробегающего по кронам ветра.
Вести разговоры на большом привале было не принято, здесь уважали желание каждого отдохнуть. Лани вполне высыпалась ночью, поэтому она сидела тихонько или, едва усталость слегка отступала, бродила поблизости и будто открывала для себя мир заново. Оказалось, можно радоваться россыпи желтых лютиков в траве, пролетевшей мимо стрекозе с отливающими слюдяным блеском крылышками, возможности окунуть гудящие ноги в ледяную воду веселого ручейка, красивому виду, открывшемуся с холма – всем этим бескрайним, бесконечным просторам. Она была словно птица, которая могла смотреть только через прутья клетки и вдруг, выпущенная на волю, полетела над полями и лесами подальше от того места, где ее держали взаперти. И в этом полете она не переставала удивляться тому, что все вокруг существует на самом деле.
Не меньше, чем красота природы, ее удивляли люди, которые оказались с ней рядом. Она не ожидала встретить такую заботу и сочувствие от тех, кто по ее мнению вообще мог бы едва замечать ее. Нет, они были требовательны и не собирались отклоняться от своей непонятной цели, к которой упорно шли. Но они относились к ней, да и друг к другу с таким теплом, которое Лани было трудно объяснить. Она выросла в суровых условиях, которые приучили ее сворачиваться клубком и выпускать иголки. Там каждый был за себя, другие люди таили угрозу, в чем ее еще больше убедили последние события. Теперь же, столкнувшись с простыми и дружескими отношениями, она словно отогревалась и оттаивала. И хотя ее вели неведомо куда, она старалась вовсе не задумываться о том, что там, впереди, а просто ценить любое мгновение.
Глава 24. Патруль.
Собираясь в путь после дневного привала, Веттинор не мог понять, отчего ему вдруг стало тревожно. Он посмотрел по сторонам, пытаясь определить, что не так. Густой заслон подлеска и кустарников по краю полянки затруднял обзор. Было очень тихо. Вот в чем дело – птичий щебет в кронах деревьев разом смолк.
Неподалеку в лесу раздался тревожный крик иволги, словно кошке наступили на хвост. Коннар не успел закинуть на спину свой мешок и огляделся, хмурясь.
– Какое-то у меня нехорошее предчувствие, – сказал он.
– О, и у тебя тоже. Тогда это точно неспроста. – Веттинор положил руку на рукоять меча.
Две темные тени бесшумно отделились от деревьев и приблизились, заслоняя им путь. Еще две появились сзади. От одетых в черные кожаные доспехи патрульных исходила угроза, они были готовы в любой момент взяться за мечи. Один из них выступил вперед и представился:
– Старший патрульный Джер. Кто вы такие? У вас есть пропуска на эту территорию?
Лани стояла, скованная страхом. Они пришли за ней. Она уже почти забыла про Черный патруль и поверила, что он давным-давно оставил попытки их обнаружить. Оказывается, это не так.
Ее спутники взялись за свои тяжелые заплечные мешки, чтобы порыться в накладных карманах и извлечь сложенные бумажки. Фодрик сказал, протягивая пропуск:
– Я Фодрик Грэн из Валькора, картограф. Выполняю работы, согласованные с представителями Нодара, составляю карту местности. Это мои помощники.
Джер долго и внимательно изучал пропуска, отрывая от них глаза, чтобы осмотреть каждого недобрым взглядом. Наконец он спросил:
– Кто эта женщина?
– Это моя рабыня, – заявил Фодрик.