– Вот именно, – сердито сказал Веттинор. – Твоя же очередь была стоять на страже.
– Да, но я... Я как-то не думал...
– Я тебя не виню, мы все расслабились за эти дни. Будет нам урок, чтобы не теряли бдительности.
– Ты что же – считаешь, что они здесь не одни?
– Не знаю. Странно, что за нами послали всего четыре человека.
– Меня другое волнует. – Коннар повел плечами, поудобнее пристраивая на спине свой мешок. – Как он понял про поддельные пропуска?
– Не знаю насчет пропусков, – сказала Лани. – И я до сих пор не знаю, кто вы, но, простите, одного взгляда на вас достаточно, чтобы понять – вы богатые лорды, а вовсе не помощники картографа.
Коннар взъерошил волосы и посмотрел на себя сверху вниз:
– Мы старались одеться попроще.
– Это Нодар. Тут не встретишь такого дорогого оружия, таких сапог и таких аккуратных швов на одежде, – она провела пальцем по его рукаву.
– Когда мы собирались сюда, то надеялись избежать объяснений. И встреч с теми, кто их может потребовать.
Вопреки ее ожиданиям, он так и не пролил свет на то, кто они такие на самом деле. Тогда она сказала, махнув головой назад, где остались тела патрульных:
– Ну, благодаря вам этим уже не до объяснений.
– Как же так, Фодрик, они же теперь не смогут доложить, что не выполнили задание! – поддразнивал Коннар друга.
– Да, проблема... – пробасил тот.
Веттинор не разделял охватившей всех эйфории. Пока они шли, он всю дорогу зорко осматривал окрестности, то и дело оглядываясь и ожидая подвоха. А после того, как ближе к вечеру они разбили лагерь, несколько раз вставал и обходил его по периметру.
Сегодня была очередь Коннара готовить ужин, и он почему-то не захотел уступать это право Лани. Она помогала ему, и они вместе возились с котелком около костра, пока Фодрик не позвал ее на край поляны:
– Смотри – белочка.
Изящно изогнув пушистый хвост, белка замерла в траве и словно поджидала Лани, держа перед собой маленькие лапки. Потом прыгнула на ствол дерева, мгновенно вскарабкалась по нему и снова замерла на миг, блестя бусинками глаз. Фодрик, задрав голову, следил за ней, пока она не скрылась в густой листве.
– Люблю белок. Наверное потому, что они рыжие. Никогда на них не охочусь. – Он с усмешкой потеребил свою огненную шевелюру, а потом немного смутился. – Когда попадаешь в такие переделки, как сегодня, начинаешь радоваться всяким мелочам.
– Ты очень здорово сражался, – сказала Лани.
Он покачал головой:
– Я не воин. Стрелять из лука у меня получается лучше. Я плохо владею мечом.
– Ничего себе "плохо". Убитый патрульный наверняка имеет об этом другое мнение.
Фодрик уставился на нее и вдруг захохотал:
– Мне нравится, когда ты начинаешь шутить. Для меня это почему-то так неожиданно.
Глядя на него, она тоже засмеялась своим серебристым смехом – как будто колокольчик зазвенел в лесу.
– А ты уж думал, что я способна лишь слезы проливать над своей тяжелой жизнью?
– Нет. Просто ты говоришь с таким серьезным видом...
– И до тебя не сразу доходит? – она смотрела с лукавой улыбкой, в глазах веселые искорки.
– А вот сейчас я начну обижаться, – он шутливо надул губы и поднял подбородок, отчего борода стала торчком. Лани опять засмеялась.
От Веттинора не укрылось, как Коннар издалека наблюдает за ними. Да он и сам был удивлен. Им было знакомо басовитое похохатывание Фодрика, словно ухает филин, но легкий, переливчатый смех Лани услышали впервые. Только Коннар смотрел не просто с удивлением. В его взгляде была... ревность? Зависть? Сожаление, что не с ним она разделила веселое настроение?
Это была обида. "Ты снова спас меня" – сказала она ему сегодня, и кажется, даже не поблагодарила, а теперь хихикает с другим. Коннару хотелось, чтобы это на него она смотрела таким взглядом, когда глаза светятся, чтобы от него увернулась, в шутку спрятавшись за стволом дерева, а потом выглядывала оттуда и что-то говорила с хитрым видом. Он сердито помешивал в котелке сердито булькающий суп и наконец крикнул:
– Фодрик! Принеси еще хвороста!