– У меня тоже.
Лани подошла поближе и заглянула в один из мешочков. Хлебные кубики позеленели и распространяли затхлый дух.
– Придется выбросить, – вздохнула она. – Ничего, я вечером напеку лепешек. А хотите, прямо сейчас могу, если разведете костер.
– Ладно, потерпим до вечера, – сказал Веттинор и потянулся к другому мешочку.
Мясо тоже покрылось налетом, но его хотя бы можно было промывать и проваривать, бросив в похлебку. Только все равно нужно будет съесть побыстрее, пока плесень не распространилась.
– Надо же, одного дождя хватило, чтобы все отсырело. Хотя и сегодня ночью у реки было довольно влажно, – сказал Фодрик, неодобрительно глядя на Веттинора, который не захотел потрусить мешки патрульных. Считал ли он это воровством или не допускал возможность взять что-либо у врага, выяснять он не собирался.
Коннар отнесся к порче продуктов довольно равнодушно, потому что был поглощен другой проблемой. Весь день, поглядывая на Лани, он недоумевал, как докатился до того, что с ним происходит, и сердился из-за этого все больше. Костер, который он тщетно пытался погасить, разгорелся еще сильнее. Кто она такая, чтобы все время думать о ней?! Слишком много чести. Все это не имеет смысла. Даже если она начнет обращать на него внимание, даже если вдруг полюбит – к чему это приведет? У них не может быть ничего общего. Но где-то далеко, слишком далеко остался мир с его правилами, сословиями и условностями. Впереди туманным пятном маячило совершенно непонятное будущее. А он жил сейчас, этой минутой, и не собирался откладывать жизнь на потом. Он не может так это оставить! Ему нужно завоевать ее.
Вечером Лани беззаботно спросила:
– Почему ты такой задумчивый?
Коннар пожал плечами:
– Не знаю.
Не хватало, чтобы она догадалась о мыслях, которые бродят в его голове.
Глава 26. Силки.
На следующий день Лани пристроилась идти рядом с Фодриком. Она молчала, чтобы не мешать ему считать шаги. Но когда он остановился и достал свою дощечку, чтобы нанести на лист бумаги какие-то ориентиры, она спросила:
– Ты можешь сказать мне, куда мы идем?
– Ну, – он тянул время, – мы идем на восток.
– Это я и сама знаю. Но все-таки – куда?
– Мы... хотим найти край земли, откуда встает солнце.
– Ну Фодрик! – она сердито стукнула его кулачком по руке.
– Извини. У этих вот спрашивай, – он показал подбородком на шагающих впереди Коннара и Веттинора.
Понятно. Ей не удалось найти в его лице союзника. Значит, ей по-прежнему не положено что-то знать, она не заслуживает доверия. А "этим" даже не стоит задавать вопросы, они все равно ничего не скажут. Лани с досадой вздохнула. Но в конце концов, с чего она взяла, что ее будут посвящать в свои секреты? Разве должна была она идти с ними? Спасибо, что не прогнали и позволили, как собачонке, бежать следом.
– Хорошо, – сказала она Фодрику. – Но учти, что я на тебя обиделась. И за это ты научишь меня пользоваться этим своим компасом и покажешь, как ты по нему определяешь, куда идти. Или такое знание тоже под запретом?
Маленькая вертящаяся стрелка не давала ей покоя и казалась настоящим чудом, а круглая золотистая коробочка – волшебной шкатулкой. И когда Фодрик согласился, настроение Лани сразу улучшилось, так что она еле дождалась привала, на котором он обещал начать свой урок.
Между тем Коннар чувствовал странную беспомощность и все не мог подступиться к выполнению задуманного. Его тяготило условие ничего о себе не рассказывать. Не зная, как обойти этот запрет, он безуспешно пытался придумать темы для разговора. Расспрашивать о ее жизни он опасался – она неохотно об этом рассказывала, и там все время звучали грустные мотивы. Они и так уже потихоньку выведали ее немудреную историю. Коннар всегда был общительный и не испытывал с этим никаких затруднений, а теперь словно потерял все свое красноречие. Он понимал, что должен перехватить инициативу, чем-то заинтересовать ее, только она все время держалась возле Фодрика, а ему приходилось оставаться в стороне.
Вот и сегодня им показалось мало общения на дневном привале, когда Лани училась обращаться с компасом. Пока Веттинор занимался ужином и присматривал за кабанчиком, который жарился на вертеле, эти двое побрели вместе куда-то в лес, словно и не было целого дня утомительного пути. Коннар проводил их взглядом и сказал удивительно ровным голосом: