– Тебе не о чем беспокоиться. Видишь, как оно складывается.
– Ну да, – в устах Веттинора это прозвучало скептически. Он видел, что мальчик огорчен и вовсе не так спокоен, как пытается изобразить.
Они не собирались прятаться или уединяться. Фодрик захотел поставить несколько силков, и Лани попросила его показать, как он это делает. Он объяснял, что зимой шанс поймать зайца значительно выше, когда на снегу видны следы, и можно определить заячьи тропы. А сейчас приходится устанавливать силки наугад.
– Зайцы не бегают, где попало, – объяснял он. – Они не будут ломиться прямо через кусты. У них есть свои удобные тропинки, но для нашего глаза они незаметны. Иногда удается найти помет, тогда тут точно прошел заяц. Лес здесь подходящий – березки, осинки – они любят такие места. Зимой кору с молоденьких осин обгрызают. Если увидишь, что внизу кора содрана – тоже признак, что есть тут зайцы.
Он пристроил петлю. Они отошли на некоторое расстояние, и Лани спросила:
– А как найти место, где поставлены силки? Лес кажется таким одинаковым. Еще сам в них попадешься!
– Я стараюсь запомнить. Для меня он совсем не одинаковый – каждое дерево или куст не похожи друг на друга. Есть какие-то характерные ветки, сучки, есть приметы на тропинке или рядом – пеньки, корни. В крайнем случае можно сделать зарубки на деревьях. Давай вот здесь, сама попробуй.
Он протянул ей петлю из конского волоса и, опустившись на колени, Лани долго колдовала над сооружением из палочек и веточек. Когда она встала, Фодрик вдруг взял ее руку и поднес ближе к лицу, разглядывая.
– У тебя тонкие пальцы, – с удивлением произнес он.
– Как у какой-нибудь леди?
– Не знаю. Я с ними незнаком.
Ее рука совсем утонула в его широкой лапе. Он провел большим пальцем по ладони:
– А здесь мозоли.
– Конечно. Работа такая. Мотыга, вилы, грабли. И даже топор, – она застенчиво улыбнулась. – Я ведь жила одна. Мне помогали, но иногда все же некому было дров нарубить.
Она осознала, что он по-прежнему держит ее руку и медленно высвободила ее. Фодрик осторожно сказал:
– Извини, что спрашиваю... У нас просто девушки довольно рано выходят замуж...
– Я не хотела. Никого к себе не подпускала. – Лани сама удивилась, что отвечает так откровенно.
– Вот как.
Ей почему-то захотелось объяснить.
– Мне было очень тяжело, когда мамы не стало. Я с трудом научилась быть одной. Но когда у меня это получилось, я уже ни с кем не хотела делить свое одиночество. – Она задумчиво продолжила. – Я это только сейчас поняла. Рассмотрела на расстоянии. А тогда жила как в тумане. Нас никто не заставлял жениться – хозяину выгодно, чтобы мы на него работали, а не отвлекались на семью, рождение детей...
Она постаралась сменить тему:
– Ну, а ты, Фодрик? Ты женат?
– Нет, – ответил он мрачно и неохотно. Заметив, как внимательно она на него смотрит, пояснил: – Меня ведь дома не бывает целые недели или даже месяцы. Разве найдется такая, которая согласится так долго ждать?
– Конечно, найдется! Надо только поискать.
– Я искал. – Он запустил руку в рыжую шевелюру и огорченно подергал себя за волосы. – Одна почти сразу сказала, что ей это не подходит. Потом я довольно долго встречался с девушкой, с которой у нас все было вполне серьезно. Она радостно встречала меня после коротких отлучек. Но однажды мне пришлось уехать на три месяца. Она обещала ждать. Когда я вернулся, она уже была с другим.
Лани помолчала и рискнула спросить:
– Ты ее еще любишь?
Он покачал головой:
– Нет. Все это слишком меня задело. – Он и сейчас задышал прерывисто и продолжил с неожиданной злостью: – Скажи, все девушки такие? Не умеют держать свое слово?
Лани нахмурилась:
– Зачем же ты так – обо всех?! Она просто ошиблась. Для настоящей любви не имеют значения время и расстояния, она дает силы преодолеть их. А эта девушка не чувствовала по отношению к тебе того, чего ты от нее ожидал.
– Вот ты ее защищаешь...
– Я не защищаю. Я пытаюсь сказать, что все получилось к лучшему. Для вас обоих важно было понять это сейчас. Успей вы пожениться, вы бы оба вскоре об этом пожалели, когда начались бы обвинения, обиды и ссоры.