– Коннар, сзади! – закричала Лани.
Коннар успел повернуться и рубануть его мечом на лету.
Внезапно все закончилось. Веттинор, Коннар и Лани озирались, сжимая в руках окровавленные клинки и тяжело дыша, но больше никто не осмеливался на них напасть. Несколько волков заскулили и отступили, скрывшись в лесу. Было уже светло. Костер догорал, распространяя смрад паленой шерсти и мяса. Все вокруг было завалено мохнатыми телами.
Фодрик лежал у их ног. Веттинор опустился перед ним на колени и бережно закрыл ладонью глаза. На лице его была написана такая боль, что у Лани задрожали губы. Коннар стоял рядом, низко опустив голову. Наконец он глухо произнес:
– Надо унести его отсюда. Устроим погребальный костер подальше от этого места.
Глотая слезы, Лани отвернулась. Внезапно она вскрикнула:
– Смотрите!
Там, где упал белый волк, лежало теперь тело обнаженного мужчины с зияющей на груди раной. У него были белые волосы до плеч, с шеи на кожаном шнурке свисал какой-то амулет. Лани с отвращением отвела глаза, стараясь не замечать его обнаженную плоть, и уставилась на амулет. Спиральный рисунок завораживал и притягивал взгляд.
Веттинор подошел и брезгливо перевернул человека носком сапога, чтобы получше рассмотреть лицо. Глаза его расширились. Он поднял голову и стоял с таким ошеломленным видом, хмурясь и что-то обдумывая, что Коннар не выдержал:
– Ты его знаешь? Что все это значит?
– Встречались, – ответил Веттинор и медленно добавил: – Волки действительно не нападают просто так. Боюсь, что Карсу известно, кто мы такие и куда направляемся.
Они с Коннаром стояли и напряженно смотрели друг на друга. За деревьями яркой полосой обозначилось восходящее солнце. Лани пошла в ту сторону, зная, что солнечный свет приносит избавление от ночных кошмаров. Она чувствовала, что ее начинает бить дрожь.
Когда деревья расступились, за ними оказалась большая поляна, которая заканчивалась обрывистым склоном. Сверху, с этой высокой террасы, открывался вид на зеленую гладь равнины, а следом темнело волнистыми верхушками новое море лесов, теряющееся за горизонтом. Именно такой – бескрайней – была наша земля, лежащая под голубым небом, озаренная ласковым утренним солнцем.
Обхватив колени руками, Лани сидела в тяжелом оцепенении на краю обрыва и могла думать только о том, что Фодрик ничего этого уже не увидит. Веттинор приходил проверить, как она, дал напиться воды и накрыл своим плащом. Но даже теплые солнечные лучи не могли справиться с тем холодом, который колотил ее изнутри. Она слышала глухой стук топоров и знала, что где-то за спиной мужчины складывают бревна для погребального костра.
Они позвали ее, только когда все уже было готово. Тело Фодрика лежало на постаменте из нескольких рядов бревен, выложенных крест-накрест. Он был одет в чистую одежду, повязка на шее скрывала рану, борода торчала вверх. Они обступили его со всех сторон и постояли молча. Потом Веттинор заговорил чужим, совсем охрипшим голосом:
– Он был надежным спутником, верным товарищем и просто хорошим человеком. Он любил делать открытия и измерял эту землю ногами, чтобы проложить путь тем, кто пойдет следом. Пусть душа его обретет свободу и будет с легкостью парить в тех краях, где он еще не был.
Лани казалось, что у нее заморожено все внутри, но едва он начал говорить, по щекам ее потекли горячие слезы. Коннар рядом с ней прокашлялся:
– Спасибо, друг, за то, что пошел с нами. Если сможешь, прости, – он пытался сказать еще что-то, но только покачал головой, не в силах преодолеть комок в горле.
Лани поняла, что теперь ее очередь. Стараясь не обращать внимания на бегущие по лицу слезы, она произнесла:
– Фодрик, я тоже хочу сказать тебе спасибо. Ты мне очень помог и многому научил. Был добрым и веселым. Я никогда тебя не забуду. А значит, ты будешь жить, пока кто-то думает о тебе и помнит.
Веттинор кивнул ей, подтверждая, что она нашла хорошие слова. Он защелкал огнивом, поджигая факел. Лани дотронулась до шнурка с бусинами на поясе у Фодрика и спросила:
– Можно, я возьму это на память?
– Бери.
Она отвязала шнурок и, зажав в кулаке, еще раз посмотрела на незнакомое, застывшее лицо Фодрика. Налетевший ветер пошевелил рыжую волну его волос, словно придавая жизнь неподвижному телу, и от этого стало еще больнее. Веттинор поднес к дровам горящий факел. При виде факела Лани вздрогнула и отвернулась. Стоящий рядом Коннар привлек ее к себе и позволил прижаться мокрым лицом к своей груди.