"Сила. Скорость. Точность," – другой патрульный повернулся к ней удивленно и получил стрелу в грудь.
Еще один заметил, что происходит, и странно замахал рукой, раскручивая что-то над головой. Лани не успела достать третью стрелу. Ее висок взорвался болью. Свет перед глазами померк.
Этот Брюз был самым искусным мечником из всех, с кем Коннару довелось биться за последнее время. От его мощной фигуры трудно было ожидать такой быстроты и гибкости, какую он демонстрировал. А может быть, так казалось, потому что Коннару приходилось сражаться сразу с двумя. Третьего он уложил быстро, в самом начале, но эти двое не давали ему ни секунды передышки. Он отступал куда-то вверх по склону, поросшему соснами, отбивая удары, уворачиваясь, стараясь улучить момент и прикончить кого-нибудь, чтобы остаться наконец один на один. За деревьями он уже потерял из виду Веттинора, которому тоже противостояли два противника. Брюз поначалу вступил в бой именно с ним, но каким-то образом переключился на Коннара.
Наконец ему удалось временно вывести из строя второго патрульного, который отлетел в сторону, получив ногой в пах. И пока он, согнувшись, издавал сдавленные звуки и пытался одолеть боль, Коннар сосредоточился на битве с Брюзом. Тот наступал неутомимо, с высокомерным превосходством, и Коннара уже начинало бесить, что он никак не может с ним справиться. Несколько мелких царапин не в счет – этот Брюз просто не давал до себя дотянуться и, казалось, получал удовольствие от драки. Судя по улыбке, которая играла на его губах, он был уверен, что возьмет верх.
Где-то сбоку появился второй патрульный, стремительно надвигаясь с мстительным ревом. Коннар легко отклонился, будто в полете, и дал ему почти проскочить мимо себя, блокируя и выворачивая левой его руку с мечом. Когда, увлеченный этим движением, патрульный начал падать, оставалось только полоснуть его по шее, чтобы совсем успокоить.
Казалось, все заняло лишь несколько мгновений, но Брюз только этого и ждал. Он не стал медлить. Коннар не успел ответить и пропустил рубящий удар в бок. Он взвыл от боли, не удержался на ногах и упал на колени, выронив меч. Он увидел торжество в глазах Брюза, увидел руку, занесенную для последнего, решающего удара – чтоб уж наверняка, чтоб голову с плеч. Молниеносным движением он поднял меч и всадил его в живот Брюза – снизу вверх, кажется, до самого горла. Торжество в его глазах сменилось недоумением, изо рта хлынула кровь. Он зашатался и рухнул на землю.
Коннар едва успел откатиться в сторону. Он сел, тяжело дыша. В висках его стучало, и все же он расслышал звон мечей ниже по склону. Бой продолжался, еще не время отдыхать или обращать внимание на рану. Он зажал ее ладонью, вытащил свой меч и быстро спустился туда, где мелькали за деревьями две фигуры. Патрульный бился к нему спиной, так что Коннар подошел сзади бесшумно и слегка свистнул, чтобы привлечь его внимание. Патрульный обернулся и только успел скосить глаза вниз, глядя, как меч входит ему между ребер. Когда он упал, Коннар снова взялся за бок. Они с Веттинором стояли и смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться.
– Пора было с этим заканчивать, – словно извиняясь, сказал Коннар. – Где Лани?
– Двое не сражались с нами. Боюсь, она у них.
Они поспешили назад, к месту своего лагеря. Увидели тела патрульных, пронзенных стрелами, и переглянулись. Веттинор изогнул бровь.
Она лежала ничком, светлые волосы разметались по траве. Коннару стало так страшно, что он остановился и не мог себя заставить посмотреть, что с ней. Наконец он опустился на колени и осторожно повернул ее, радуясь, что тело теплое и податливое. На левом виске у нее синел след от удара с небольшим кровоподтеком. Коннар похлопал ее по щекам, пытаясь привести в чувство.
– Она очнется, – сказал Веттинор, роясь в своем мешке. – Давай пока займемся твоей раной. Сядь сюда, на бревно.
Коннар снял пояс с ножнами и задрал рубаху, удивляясь, как сильно она успела пропитаться кровью.
– Глубокая. – Веттинор лил на рану воду из бурдюка. – Надо зашить.
Коннар, жмурясь и морщась, отрывисто произнес:
– Потом. Перевяжи так. Хочется побыстрее убраться отсюда.
– Нет, я зашью сейчас. Нужно свести края, иначе не заживет.
Боль от уколов иглы была неприятной, но казалось незначительной на фоне того, как разболелась сама рана. Коннар ни разу не глянул, как она выглядит. Он терпеливо сидел, опустив голову и скрипя зубами, лишь однажды спросил: