– Ты тоже ложись.
Коннар и сам был рад возможности прилечь и не шевелиться, только особого облегчения это не принесло. Боль раздирала рану острыми когтями. Ему было досадно. Надо же было так подставиться! Чего стоило извернуться, уйти в сторону – будто его этому не учили. Да ведь именно Веттинор и учил, и от этого было стыдно вдвойне. А теперь он вынужден валяться здесь и терять время. Правда, им все равно придется ждать, пока Лани поправится, но сам бы он предпочел быть здоровым.
К вечеру у него уже ныли зубы от того, что он все время стискивал их, преодолевая боль. Он сказал Веттинору:
– Мне сегодня все равно не заснуть. Давай ложись, я покараулю.
– Может, в этом нет необходимости. Нас тут никто не найдет. Я даже огонь не разжигал, ночь и так теплая.
– Тогда ты тем более можешь спать.
Среди ночи Веттинор негромко позвал:
– Коннар!
– Что? – сразу откликнулся тот.
– Ничего. Просто проверяю. Как ты?
Коннар помолчал, слушая тихий плеск воды и шорох ветра в камышах.
– Хотелось бы получше. – Он снова помолчал. – Я все думаю: откуда они взялись? Когда Лани закричала, я решил, что на нее напал медведь. Никак не ожидал увидеть здесь патруль.
– Они шли за нами. Точно знали, кто мы такие.
– Я понимаю, но до сих пор не могу поверить, что мы стали объектами такой настойчивой охоты, да еще на таком расстоянии.
Веттинор сказал:
– Мы считаем эти земли безлюдными, но ничего толком не знаем о них. Может быть, кроме заброшенных поселков есть вполне обитаемые, и с ними поддерживается связь. У патрульных могут быть базы, откуда они отправляются на осмотр территории. Остается только надеяться, что они исчерпали все свои возможности, и погони больше не будет.
На второй день Лани по-прежнему лежала пластом, легче ей не стало. Чуть-чуть приоткрывая глаза, она видела, что Веттинор все время занят делом. Он почистил оружие. На деревьях сушились выстиранные штаны и рубахи. Потрескивал костерок, в котелке что-то булькало. Только есть она совсем не могла, и даже пить не хотела. Помня, как мужественно она всегда держалась, Веттинор видел, насколько ей сейчас плохо.
Коннар расположился чуть поодаль в тени от другого дерева, и чтобы на него посмотреть, Лани нужно было повернуть голову. Она уже знала, что лучше этого не делать, чтобы не вызвать новый приступ головокружения. Впервые оказавшись в таком беспомощном состоянии, она понимала, что есть только один способ, который применяется в случае любой болезни: терпеть и ждать, когда пройдет.
После бессонной ночи Коннар проспал полдня. Встал не без труда, держась за бок, и подошел к Веттинору, который обстругивал палочки для новых стрел. Требовательно протянул руку, показывая на бурдюк с водой, лежащий на земле – всю воду из своей фляги он уже выпил. Веттинору не понравилось, как он выглядит. Когда Коннар напился, он встал и приложил ладонь к его лбу. Тот и сам знал, что лоб горячий. Веттинор сказал:
– Иди ложись. Я приготовлю отвар, который помогает снять жар. Кашу будешь есть?
Коннар скривил нос.
– Выпей хотя бы бульона.
Он помотал головой, глядя на Лани. Она лежала с закрытыми глазами. Один ее висок приобрел багрово-синие цвета, ко второму она прижимала пальцы, как будто это могло уменьшить боль. Он вернулся на свое место и улегся опять. Левая половина тела горела огнем. Сердце натужно стучало в груди, словно молот колотил по наковальне. Жар иссушал, ему снова хотелось пить. Пласты знойного летнего воздуха, казалось, обволакивают его со всех сторон, давят и прижимают к земле так сильно, что он снова провалился в сон.
Лани тоже много спала и вскоре уже плохо представляла себе, сколько дней они находятся на этом острове. Осторожно приоткрывая глаза, она как всегда видела Веттинора, который то ощипывал утку, то приносил откуда-то топливо для костра, то занимался оперением для стрел. Она с благодарностью принимала его помощь, когда нужно было изредка встать. Головокружение постепенно отпускало ее, но она еще опасалась передвигаться самостоятельно. Поглядывая на Коннара, Лани начала беспокоиться, что он все время лежит. Судя по всему, его рана оказалась серьезней, чем думали поначалу.
Веттинор чувствовал себя отцом у постели двух больных детей. Один раз его маленький сын сильно захворал, и он помнил эту тревогу и беспомощность. Но тогда Керна не отходила от кроватки сына, а он целыми днями пропадал на службе, стараясь заглушить беспокойство.