Коннар поднял голову и в бессильной ярости стукнул кулаком по стволу дерева. Лани думала, что он плакал, но глаза у него были сухие и злые. Он молча забрал у нее смотанную веревку, сунул в мешок, закинул его на спину, а следом – мешок Веттинора. И не оглядываясь, пошел вперед – на восток. Лани взяла колчан со стрелами и лук и поспешила за ним.
Глава 32. Рассказ.
Оказывается, мало было просто перебраться через Разлом, и это совсем не конец пути. Они шли целый день, не останавливаясь, только иногда Коннар замедлял шаг, доставал компас и сверялся по нему. Поросшие редкими елками склоны сменялись долинами с зеленой травой, потом вновь приходилось подниматься вверх сквозь густой сосновый лес и спускаться с другой стороны холма. Коннар избегал каменистых вершин, которые трудно пересечь. Пока им удавалось двигаться в нужном направлении скорее по холмам, чем по горам. Здесь тоже не было ни дорог, ни тропинок, ни людей. С каждого нового холма открывался прекрасный вид, словно создатель-живописец провел кисточкой волнистые линии невысоких гор, потом засадил склоны зелеными елями, напустил голубого тумана. В другой раз можно было бы любоваться такой красотой, но не сейчас, когда в груди не утихает жгучая боль. До сих пор Лани и не догадывалась, как дорог стал ей этот человек.
Ее немного задевало, что Коннар не обращает на нее никакого внимания и даже не заботится, идет ли она следом. Она понимала, в каком он состоянии. Но почему он кажется таким отчужденным и избегает смотреть на нее? Не может простить за то, что Черный патруль тянется за ней, как хвост? И хотя они говорили, что патруль охотится не за ней, а за ними самими, она все равно не могла избавиться от чувства вины.
Но Коннар винил только себя одного. Он не знал, стоило ли то, что было задумано, таких жертв. У него выгорело все внутри. В черной пустоте, как хлопья пепла, плавали обрывки мыслей. Ему оставалось только одно – идти вперед как можно быстрее, обрести силу, вернуться и вступить в борьбу. По крайней мере, он убедился, что у него есть враг – настойчивый и беспощадный, который вовсе не пребывает в неведении, а во что бы то ни стало стремится остановить. И теперь нужно сделать все возможное, чтобы расквитаться с ним.
Коннар осматривался только для того, чтобы выбрать удобный путь. Он шагал без устали, стараясь забыться, но Лани уже едва держалась на ногах от этих подъемов и спусков. За весь день он не произнес ни слова. Солнце садилось, подсвечивая оранжевым светом стволы сосен, когда в лесу им встретился ручей. Вода с тихим журчанием падала вниз, омывая россыпь камней, и Лани упала на колени и жадно пила, подставляя ладони.
Коннар сначала прошел мимо, потом оглянулся и словно опомнился, увидев косые лучи закатного солнца. Лани умылась, плеснув холодную воду в разгоряченное лицо, и настороженно смотрела снизу вверх на Коннара – она его боялась сегодня. Капли падали с ее бровей и кончика носа. Коннар вернулся, протянул руку, помогая встать, и повел немного назад – они только что прошли подходящую для ночлега полянку. И когда он взялся за ее мокрую ладонь, Лани поняла, что он ее ни в чем не упрекает.
Больше всего ей хотелось опуститься на траву, но она еще помогла собирать хворост и сходила к ручью, чтобы набрать воды в котелок.
– Я не хочу есть, – сказал Коннар.
– Тогда я сделаю чай.
Они сидели у костра, в котором потрескивали сосновые ветки, и смотрели на огонь. Вокруг сгущались синие сумерки.
– Расскажи мне о нем, – попросила Лани.
Коннар молчал так долго, что она уже и не надеялась дождаться ответа. Потом он вдруг заговорил.