– Мне было четырнадцать лет, когда я увидел его в первый раз. Я помогал отцу на кузнице. Он заехал подковать лошадь, попросил воды. Я принес. Помню, как он посмотрел на меня и замер, словно громом пораженный. Позже выяснилось, что я очень похож на его друга детства – так, как может быть похож только родной сын. Друг был высокопоставленной особой в Тайферане и погиб, когда нодарские войска захватили столицу.
Оказалось, что Веттинор был знаком с моей матерью, когда они жили в Эвенхолте. Как-то раз соседка-сплетница рассказала мне, что мама приехала в наш городок с ребенком на руках и поселилась неподалеку от кузнеца, который начал помогать ей. Они полюбили друг друга и вскоре поженились. Так что мне было известно, что Родарт, мой отец, усыновил меня, хотя я никогда бы не догадался об этом – он очень хорошо ко мне относился. В тот день Веттинор убедил маму признаться мне, что и для нее я – приемный сын. Ей удалось бежать из осажденного города и спасти меня, выполняя просьбу моей родной матери, умиравшей от родов.
Веттинор считал, что мне пора узнать об этом. Он заявил, что не может позволить сыну таких знатных особ оставаться в этой глуши. Сказал, что хочет забрать меня с собой, взять на себя мое обеспечение и дать образование, что он обязан это сделать в память о своем погибшем друге. Мама оказалась на его стороне. Для меня то, о чем она рассказала, было большим потрясением. И хотя я даже не мог себе представить, как это – бросить все и уехать, расстаться с родителями, братом и маленькой сестренкой, на следующий день мы отправились в путь.
Лани слушала, затаив дыхание. Наконец-то она что-то узнала о нем и боялась, что Коннар вдруг замолчит, и все же спросила:
– Как же так? Тебя заставили?
– Нет. Маме было нелегко, она много плакала, но предоставила мне возможность решать самому. И я так решил.
Я его ненавидел. Этот человек, случайно проезжая мимо, ворвался в нашу жизнь и разрушил ее размеренное течение. Все казалось простым и определенным. Я хотел быть кузнецом, как отец. Мне нравилось помогать ему, смотреть, как железо становится раскаленным, желто-красным в пламени горна, нравилось пыхтение мехов и звон молота, под ударами которого металл принимал нужную форму. Отец в молодости работал в оружейной мастерской и сохранил эту страсть на всю жизнь. Он учил меня, и у меня уже получалось. Я взял с собой меч, который выковал сам. Когда я показывал его Веттинору, он тоже очень странно смотрел на меня. В общем, я не хотел уезжать с этим совершенно незнакомым мне человеком.
– Почему же ты согласился?
– Маме не хотелось меня отпускать, но она считала, что это такой шанс, которым надо обязательно воспользоваться. Да и какой мальчишка откажется посмотреть мир? Но была и другая причина. Мне было больно от того, что пришлось ей пережить. Мне также было обидно, что она много лет скрывала от меня правду, а значит, обманывала. Но я по-прежнему считал мамой только ее. Прекрасно видел, как она волнуется за меня. И все-таки меня не оставляла злая мысль, что они с отцом хотят от меня избавиться. Что с ними останутся только их общие дети. Родные дети. И мне было известно, что еще один должен скоро появиться на свет. Так что несмотря на все то, что мама и отец для меня сделали, эта злая мысль гнала меня из дома. Я считал, что так будет лучше для всех.
И лишь когда я стал старше, я понял, до чего же был глупым и неблагодарным. Ведь они оба так любили меня!
После этого мне довелось повидать родителей только один раз. В семнадцать лет я впервые поехал навестить их. Веттинор отправил меня одного, чтобы набирался опыта. Это было длительное путешествие. Каким же захолустьем показался мне тот городок, в котором я провел свое детство, каким маленьким и скромным родной дом! Только тогда я понял и оценил желание Веттинора вытащить меня оттуда.
Коннар вспоминал, как защемило у него сердце, когда он осадил взятого в Анкорсе коня у кривоватой плетеной изгороди и смотрел, не слезая с седла, на низенький каменный дом с заросшей мхом крышей, на притулившиеся к нему амбар, сарай и птичник. Как пришлось наклониться у входной двери, чтобы не стукнуться лбом о притолоку. Как мама бросилась ему на шею и долго не отпускала, а трехлетний Сайлик, имени которого он еще не знал, смотрел круглыми глазами, пока Тилли не сказала ему: "Не бойся. Это твой брат приехал". Малышка Тилли выросла в два раза и стала очень шустрой и умной девчонкой. Она сбегала в кузницу за отцом и братом, и в доме стало совсем тесно и шумно от объятий, от радостных возгласов. Кедрину было столько же лет, сколько ему, когда он уехал, он держался солидно и был по-прежнему неразговорчивым. Коннар привез всем гостинцы, дети были в восторге, а мама и отец смотрели с гордостью, и на глаза у них то и дело наворачивались слезы. Они были счастливы узнать наконец после стольких лет, что он жив и у него все в порядке.