На ровной площадке у кромки леса он разжег костер и принес вторую порцию дров.
– Да, нелегко здесь будет подняться, – сказал он. – Займись ужином, а я пройдусь вдоль леса, поищу более пологий склон.
– Ты промок. Переоденься, а то простудишься. Я подсушу твои вещи у огня.
Он медлил из упрямства и пренебрежения подобными мелочами – лето, не так уж и холодно. Но эта чисто женская забота тронула его, особенно после того, как Лани весь день провела в угрюмом молчании. Такие слова ему разве что мама могла сказать – много лет назад, в далеком детстве. Так что неожиданно для себя он достал из мешка сухую рубаху и начал послушно переодеваться. Лани делала вид, что поглощена разделкой подстреленного по дороге кролика, но украдкой поглядывала на Коннара – на его широкие плечи и обнаженную спину, на то, как перекатываются мышцы, когда он поднимает руки, на длинную полосу еще не полностью зажившей раны на боку. Она словно испытание себе устроила, заставляя проститься с тем, о чем посмела мечтать. И потом долго смотрела ему вслед.
Он не должен знать, как сильно она влюбилась в него. Ему это ни к чему. Судьба свела их вместе, и вполне естественно, что они тянутся друг к другу. Он молод, красив, но он настолько выше и чище ее... В этом нет никакого смысла. Она и раньше понимала, что не может иметь ничего общего с человеком из благородного сословия, а теперь – тем более. Она должна уберечь его. Нельзя позволить превратить долгие взгляды и попытки ненароком задержать ее руку в своей в какие-либо отношения...
Он вернулся и опустился на подстилку, устало вытянув свои длинные ноги.
– Везде одно и то же. Нам по-прежнему надо идти на восток, а значит, придется пересечь эти горы.
Когда они поели, Лани рискнула спросить:
– И долго еще идти?
– Нужно найти вершину, похожую на клюв хищной птицы или полусогнутый палец. В этой горе должна быть пещера.
– Кто тебе об этом рассказал? Откуда это известно, если людям не удавалось пересечь Разлом?
– Я прочитал об этом в книге. Скорее всего, она была написана еще до того, как образовалась эта трещина, и можно было свободно путешествовать туда-сюда.
– А пророчество? Оно тоже в книге?
– Да. В королевском дворце Эвенхолта была богатая библиотека. Веттинор считал, что целой жизни не хватит, чтобы прочитать все эти книги. Он мне рассказывал, что многие короли пытались найти ответ на вопрос, как обрести магическую силу вновь. Его друг, король Растин, пропадал там часами, разыскивая старинные манускрипты. Так он наткнулся на книгу пророчеств какого-то старика по имени Дирандин. Ученик следовал за ним повсюду и записывал то, что открывалось ему. Эти пророчества довольно туманны и запутанны, но Растин нашел поразительные аналогии с теми событиями истории, которые были ему известны. Ему нравилось разгадывать эти ребусы, и он увлеченно делился своими открытиями с Веттинором, а потом приобщил и жену Сильду.
Лани сказала:
– В детстве мама часто рассказывала мне сказку про ленивого короля – о том, как магия была утрачена. Сейчас, когда я тебя слушаю, это словно продолжение сказки.
– Да, мне тоже нелегко было поверить, что все это происходило на самом деле. Тем более что речь идет о моих родителях, которых я не знал. – Коннар вздохнул. – Оба они погибли в день моего рождения.
– Какой ужас! Как это произошло?
Он поведал ей обо всем, что ему было известно, о том, как Олис спасла его, о детстве, проведенном с ней и Родом. Лани и правда слушала, как ребенок – с широко распахнутыми глазами, приоткрыв рот. Потом она немного подумала и сказала:
– Но ведь эта библиотека... В Эвенхолте... Ты же не мог в ней побывать.
– Конечно. Но в Тиларисе тоже есть хорошие библиотеки, их даже несколько. Есть хранилище древних рукописей, есть старинные печатные издания. Когда по воле случая Веттинор нашел меня и привез туда, он не мог забыть о существовании пророчества, которое, как ему казалось, непосредственно связано со мной. Он провел много свободного времени в этих пыльных архивах и отыскал рукописные копии пророчеств Дирандина и даже книги, изданные на их основе. Он приводил меня туда, чтобы показать длинные комнаты и большие залы со стеллажами и шкафами, которые были наполнены скрученными в трубочку свитками или заставлены толстыми томами книг. Человеческая мудрость, опыт, знания, а также заблуждения и ошибки – все это застыло в виде затейливой вязи букв, покрывающих пергаментные или бумажные страницы.