Широко шагая к выходу из дворца, он впервые осознал, с какой легкостью они, мужчины, убивают друг друга, не думая о том, в каких муках были рождены на свет.
– Олис, вели принести теплой воды для ванночки, – сказал доктор, – она нам скоро понадобится.
Наконец-то. Олис уже не могла смотреть на страдания королевы. Сама она справилась быстрее.
Во дворце была слышна какая-то суматоха, раздавался топот сапог и тревожные возгласы. Олис спустилась вниз и выглянула в длинную галерею, ведущую к выходу. Там строился отряд гвардейцев. Недалеко от нее одна из девушек-работниц кухни висела на шее у гвардейца, который с трудом оторвал ее от себя и бросился бегом, чтобы присоединиться к своим товарищам и стать в строй. Двери распахнулись, отряд по команде офицера немедленно покинул дворец.
– Что происходит?
Девушка повернула к Олис испуганное лицо.
– Вызвали подкрепление. Идет бой. Эти нодарцы сразу пошли в атаку. Они ломают ворота и лезут на стены. Ой, мамочки! Что же будет?! – завыла она.
– Тихо, тихо, не плачь. Пойдем лучше, поможешь мне. Нужно принести теплой воды, – Олис обняла ее за плечи и повела за собой.
Было уже темно, в комнате зажгли свечи. Сильда чувствовала, как ребенок давит изнутри и властно требует, чтобы его выпустили в этот мир. Она изо всех сил пыталась ему помочь, но у нее ничего не получалось. Доктор Меер и Олис в два голоса подбадривали ее и подсказывали, когда нужно тужиться, а когда можно отдохнуть. Наконец, издавая отчаянное звериное рычание, она напряглась так, что глаза чуть не вылезли из орбит. Вдруг в комнате раздался плач – жалобный и сердитый одновременно.
– У вас получилось, госпожа Сильда! – радостно воскликнула Олис.
– Мальчик, – объявил доктор Меер. – Большой какой!
Сильда лежала, закрыв глаза и стараясь отдышаться. Она не смотрела, что там они делают, только слышала, как Олис ласково воркует, уговаривая малыша успокоиться. Наконец сказала требовательно:
– Покажите.
Олис добавила под спину еще одну подушку, чтобы ей было лучше видно. Меер осторожно поднес завернутого в пеленку младенца и вложил в руку, которую она подставила. Ребенок уже утихомирился и только кряхтел понемножку. Сильда, едва касаясь, провела большим пальцем по его еще мокрым волосикам. Она улыбалась растроганно и нежно. Ей так хотелось увидеть, какой он, и вот наконец он лежит у нее на руках.
– Можете покормить его, ваше величество.
Она обнажила грудь и рукой слегка направила его головку. Младенец нашел сосок и впился в него с неожиданной силой.
– Такой крошка, а уже знает, что делать! – восхитилась Сильда, чувствуя, что счастье заполняет ее до краев и вытесняет воспоминание о всех муках, которые пришлось претерпеть. Младенец сосал грудь – это было такое новое и прекрасное ощущение! Оно расслабляло и наполняло покоем. Сильда откинулась на подушки. Безумно уставшая, она начала засыпать.
Меер поглядел на Олис.
– Тебе пора сообщить его величеству.
Она опомнилась:
– Да, конечно!
Пока Олис смотрела, как Сильда кормит ребенка, груди ее болезненно набухли. Она опустила глаза и увидела на платье два мокрых пятна. У нее еще не пропало молоко. Она пошла в свою комнату и набросила на плечи шаль. Она очень любила королеву и была рада за нее, но сейчас вся горечь нахлынула вновь. В ушах стоял детский плач, которого той ночью она так и не услышала. Если бы с ней тогда был доктор, а не повивальная бабка, все могло сложиться по-другому. Олис плотнее запахнула шаль. Она справится. Ничего не поделаешь. Нужно быть сильной.
Она вышла из дворца. У дверей стоял караульный – почему-то один, без напарника. Она спросила:
– Ты не подскажешь, где я могу найти его величество?
Тот долго молчал, наконец сказал:
– Южный пост, третья башня. Знаешь, где это?
Она кивнула. Было очень темно, только вдалеке небо озаряло какое-то зарево, придавая ему тревожный вид. Олис вздохнула. Сегодня был тяжелый день. Она сама еще не оправилась после родов и чувствовала, как сильно устала. Но король поручил это ей. Он должен знать, что у него родился сын!