Лежащий внизу еловый лес показался тихим и уютным. Солнечные лучи так и не смогли пробиться сквозь плотный заслон ветвей, и внутри царил особый сумрак. Вновь и вновь нужно было ощупывать ногой каждую поверхность, покрытую мягкой подушкой мха, прежде чем осторожно шагнуть вниз. Коннар нашел прочную палку и попробовал использовать ее как посох. С дополнительным упором двигаться оказалось намного удобнее. Лани тоже получила такую палку и оценила ее – она уже не так боялась оступиться и упасть.
Они потратили много сил и на полпути устроили привал. Посидели на стволе поваленного дерева, съели по кусочку оставленного с ужина мяса и продолжили спуск. Вскоре деревья расступились, открывая вид на зеленую холмистую местность. Между склонами холмов поблескивало озеро, похожее на подкову.
Когда они достигли лежащей внизу ложбины, то она неожиданно оказалась заболоченной – высокая трава скрывала топкую грязь. Ноги их проваливались вглубь, Лани чуть не потеряла сапожок. Коннар предпочел вернуться и идти по склону. Вскоре они добрались до озера, которое видели с высоты. Здесь было посуше, и к нему можно было подойти без труда. Вокруг отдельными островками раскинулись заросли карликовой сосны. Форму подковки придавали камни, которые когда-то скатились с горы и заходили с одной стороны в воду, остальные берега были обрамлены зеленой травой. Лани сняла сапоги, смыла с них грязь и поставила сушиться на солнышке. Она подобрала подол и босиком прошлась по серым камням, которые постепенно погружались в воду и приобретали там буровато-рыжий цвет.
– Будешь купаться? – спросил Коннар.
Она помотала головой.
– Кажется, оно неглубокое. И холодное. И местность слишком открытая. – Сегодняшнее восхождение придало ей смелости и бесшабашности, поэтому она назвала истинную причину. – Не думаю, что ты сможешь не подглядывать.
Коннар смущенно потер пальцами переносицу, скрывая выражение лица. Пожалуй, да. Не сможет. Он сразу представил себе ее обнаженную фигуру, входящую в озеро – белую кожу, волнующие линии тела – и усилием воли отогнал видение.
Лани бродила по щиколотку в воде, осторожно переступая с камня на камень, а потом посмотрела на Коннара.
– Снимай сапоги и присоединяйся. Вода очень холодная, но с усталостью здорово справляется.
Он последовал ее совету, закатал штаны и вошел поглубже, изучая дно. Озеро казалось безжизненным – ни водорослей, ни мальков. Кажется, от мелькнувшей у него идеи половить здесь рыбу придется отказаться. Его беспокоило, что у них нет ничего на ужин, а значит, придется расходовать свои припасы.
До вечера они прошли еще немного и расположились на ночлег под открытым небом у подножия горы. На растопку пришлось нарубить этих низкорослых хвойничков, никакие другие деревья тут не росли.
Лани теперь смотрела на Коннара другими глазами. За эти два дня, рассказав свою историю, он раскрылся перед ней, как никогда ранее. Стал ближе и понятнее, но удивительным образом это еще больше подчеркнуло то расстояние, которое их разделяло. Рядом с ним, таким умным и образованным, Лани казалась себе примитивной и ничтожной. Она ни на минуту не могла забыть о его происхождении или предназначении, но от этого еще труднее было совместить тот образ, который она видела перед собой – вот как сейчас, например, с вечным топором в руках. И когда уже костер весело потрескивал, распространяя смолистый запах, в котелке булькала похлебка, а Коннар устало улыбался ей, она который раз пыталась убедить себя, что он все-таки обычный человек. Она не догадывалась, что он тоже смотрит на нее немного по-другому, удивляясь, откуда в ней столько рассудительности и здравого смысла. Он все больше убеждался в правоте слов Веттинора, который как-то сказал: "Эта девочка – невероятная смесь невежества, наивности и мудрости".
После ужина Лани увидела, что Коннар сидит с закрытыми глазами, и заставила его лечь спать. Сама она чувствовала себя вполне бодренько, полная впечатлений от сегодняшнего дня. Они очень редко ночевали на таком открытом месте. Звездное небо, не заслоненное деревьями, было просто потрясающим. Оно перемигивалось бесчисленным количеством больших и совсем крошечных фонариков, зажженных в немыслимой дали. Блестящими кристалликами соли, просыпанными на черное полотно, тянулся по небу млечный путь. И это сочетание бескрайней земли, которая открылась с вершины, и бескрайнего неба рождало в душе чувство приобщения к чему-то столь великому и возвышенному, что Лани долго не могла прийти в себя от волнения. Но через пару часов усталость навалилась на нее с такой силой, что противостоять ей было уже невозможно.