Они стояли на этом сером каменистом склоне, прижавшись друг к другу, чего ни разу не позволяли себе раньше, и старались осознать новую реальность. Гора уже угомонилась, и только сердце в груди у Лани колотилось, и кровь стучала в висках. Наконец она потянула Коннара вниз, предлагая сесть. Напоила водой и жадно выпила сама. Положила себе на колени его руку ладонью вверх, провела своей рукой, словно разглаживая, и медленно, друг за другом написала пальцем на ладони первые три буквы алфавита. Коннар напрягся, потом понял и закивал. Тогда она написала: "Я всегда рядом". Он вздохнул и сжал ее пальцы. Она снова разгладила его ладонь и медленно написала, делая большие паузы между словами: "Это сделал он. Это испытание. Ты выдержишь". Коннар хмурился и кусал губы. Лани старалась даже не думать о том, каково это – оказаться в полной темноте и тишине. Но он справится, он должен!
Ее уверенности поубавилось, когда они встали и попробовали идти. Несмотря на то, что она вела Коннара за руку, он продвигался очень маленькими осторожными шагами, шатаясь и оступаясь. Писать на ладони слишком сложно, что впереди путь свободен, что она выбирает ровные участки и обходит валуны. Лани не знала, в какой момент он перестал видеть, но не понимала, как им удалось так мчаться вниз с горы, причем упала она, а не он.
Оба не могли прийти в себя от горького разочарования. Они шли так долго. Они оказались у цели. И вместо того чтобы обрести силу, Коннар стал совершенно беспомощным. Кроме слепоты и глухоты он получил удар по самолюбию, с которым тоже придется справляться. Лани вдруг поняла, что вся ответственность обрушилась на нее. Ей надо решать, куда идти дальше, ей нужно заботиться про еду и ночлег. Спускаясь с горы, они отклонились от того направления, по которому пришли сюда. Сейчас главное миновать эти голые каменные склоны, добраться до того уровня, где растут деревья, отдохнуть и что-нибудь придумать. Она надеялась, что Дух горы сделал это с Коннаром не надолго. Может, нельзя уходить далеко – возможно, он будет наблюдать за ними. А может, надо будет опять идти к нему и просить снять проклятие? Но ни за что в жизни Лани не смогла бы снова вернуться в эту пещеру.
Коннар крепко сжимал ее руку. Это единственная связь с миром, которая у него осталась. Ужас не отпускал его. Он чувствовал, словно вечный мрак пещеры обрушился на него и заполнил изнутри. Он не мог ни о чем думать, только машинально переставлял ноги, почти не поднимая их и цепляясь каблуками о мелкие камни. В голове звенела тишина, и это отсутствие звуков затрудняло движение. В какие-то мгновения Коннар терял ориентацию и не мог понять, где верх и низ, лево и право. Тогда он еще сильнее вцеплялся в руку Лани и заставлял себя осознать, что он стоит на земле, а небо – где-то там, над головой.
Они целую вечность преодолевали сложный участок с нагромождением скал, который никак не удалось обойти. По ним нужно было спускаться, как по большим неровным ступенькам. Лани замучалась объяснять, где держаться руками и куда надо опустить ногу. Коннар не всегда понимал, что она пишет, раздраженно хмурился и жестами требовал написать все сначала, а потом бесконечно долго пытался нащупать ногой опору. Вскоре Лани начала действовать по-другому. Она спускалась первая и тянула его за ногу, показывая, в каком направлении ее ставить, и сразу подавала руку, чтобы он мог опереться. Оба взмокли и выбились из сил, пока справились с этим спуском. Можно считать просто чудом, что удалось обойтись без травм.
После отдыха Лани вновь повела его за собой. Коннар смутно ощутил, что поверхность под подошвами его сапог стала более ровной и удобной, а через какое-то время даже мягкой. Кажется, камни закончились, и теперь они долго шли по траве. Ему трудно было понять, минуты это заняло или часы. Он почувствовал облегчение, когда Лани остановилась и помогла снять заплечный мешок. Это означало, что будет привал. Каждый шаг давался ему с таким напряжением, что он уже едва держался на ногах.
Лани нужно было решить один деликатный вопрос. Путешествуя в компании мужчин, она почти перестала стесняться и даже могла поучаствовать в их грубоватых шуточках по поводу естественных потребностей. Теперь ей надо было помочь Коннару и показать знаками, что он может уединиться, а она не будет смотреть. Он не сразу сообразил, зачем она подвела его к дереву, дала пощупать ствол, а потом заслоняет его ладонью свои глаза. Наконец он понял, что она имеет в виду, и кивнул. Но какое-то время стоял без движения, и по лицу его было видно, как он унижен и зол. Теперь он ничего не может без посторонней помощи. Должен ждать, когда она возьмет его за руку и поведет. Поможет сесть на расстеленную подстилку, которую еще надо ощупать, чтобы понять, в каком направлении следует лечь. Хорошо хоть жар костра он способен чувствовать, а значит, не сунет случайно ноги в огонь. Это всегда было его обязанностью – разжигать костер, но сегодня Лани пришлось справиться с этим самой. Как, впрочем, придется справляться со всем остальным.