Та свобода, значение которой пытались ей объяснить. Иди, куда хочешь, делай, что хочешь. Нет! Кажется, свобода – это все же действия в рамках определенных правил, придуманных людьми. Без людей она теряет всякий смысл. Ей не нужна такая свобода, гораздо лучше цепи, которые могли бы соединить ее с Коннаром...
Лани села на землю и рыдала, размазывая слезы по лицу. Так. Кажется, это называется "истерика". Ну и ладно, не из железа же она сделана, может себе позволить. Через какое-то время ей удалось успокоиться. Хватит, пора вставать. Он не мог уйти слишком далеко. Она была готова сто раз обойти все вокруг, чтобы найти его. "Живого или мертвого", – начал подсказывать окончание мысли внутренний голос. "Нет, – возмутилась Лани, – только живого!"
Пусть она не в состоянии представить себе всего ужаса и отчаяния, которые овладели им. Пусть он решил, что они все равно обречены на смерть и, возможно, решил ее ускорить. Но Лани никогда бы так не поступила. Ни при каких обстоятельствах не посчитала возможным его покинуть. Она бы цеплялась за жизнь до последнего и помогала выжить ему. Она должна была объяснить ему еще вчера то, о чем смутно догадывалась – все зависит только от него, лишь он сам может найти способ, который развеет эту тьму.
Просвет в лесу вывел ее на вершину косогора. Далеко внизу, в ложбине между холмами, Лани вдруг увидела его долговязую фигуру. Не веря своим глазам, она смотрела на темную точку среди зеленых холмов. Нет, ей не показалось. О, духи! Во имя земли, воды и неба, вы воистину милосердны. Она несколько раз выдохнула и глубоко вдохнула, как он ее учил. Чувство огромного облегчения смешивалось со злостью и обидой, которые по-прежнему клокотали в ней. Скатившись, оступаясь, с крутого склона, Лани почти потеряла Коннара из вида и бросилась его догонять. Это получилось не очень быстро. На открытой местности он шагал довольно легко, поводя перед собой палкой. Для человека, который день назад едва переставлял ноги, он двигался на удивление уверенно.
Задыхаясь, Лани наконец настигла его. Она избавилась от своего груза, сбросив все на землю, схватила Коннара за руку и остановила. Он замер. На щеке и на лбу у него были царапины – наверное, ветки хлестали по лицу. Она яростно написала на его ладони два вопросительных знака. Коннар опустил голову. Постоял угрюмо, потом провел рукой по шее, объясняя свое намерение. Лани влепила ему пощечину. Он пошатнулся и безропотно ждал, не поднимая глаз, будто был готов получить по второй щеке. Стараясь сдержать злые слезы, она снова взяла его ладонь и написала: "Ты не должен сдаваться!" Он стоял и кусал губы – у него появилась такая привычка.
Лани сунула Коннару его мешок, который он привычно закинул на спину, следом отправились колчан и лук. Подняла с земли топор, чтобы он пристроил его за поясом. Взяла за руку и повела за собой. Коннар покорно пошел. По тому, как она стискивала его пальцы, он понимал, насколько она сердита. Он признался себе, что испытывает невероятное облегчение от того, что Лани его нашла. Он только не знал, что делать, чтобы она его простила.
Глава 40. Гроза.
Погода менялась. Лани поняла, что ей не просто жарко от быстрой ходьбы и лишнего груза, который она недавно тащила. Воздух стал неподвижным, тяжелым и влажным. Она оглянулась и увидела огромную тучу, которая цеплялась за верхушки гор, но наползала все ближе. Лани потянула Коннара вперед в поисках какого-нибудь убежища. Оказаться под открытым небом во время грозы очень не хотелось. Налетел ветер, по луговым травам побежали волны одна за другой. Стало темно. Грянул такой гром, что даже Коннар что-то почувствовал и застыл, будто прислушиваясь. Лани снова потащила его за руку, почти бегом. Упали первые капли, и сразу хлынул ливень. За минуту они промокли насквозь. Впереди над обрывистым склоном росли сосны, и можно было укрыться под их защитой, но Лани нашла кое-что получше. В одном месте склон нависал карнизом, скрепленным корнями дерева. Под карнизом получилось небольшое углубление, куда можно было спрятаться. Лани затащила туда Коннара, моля духов, чтобы потоки воды не размыли этот склон. Один из потоков стекал по торчащему над головой корню и падал вниз маленьким водопадом, так что Лани достала флягу и наполнила ее дождевой водой. Ей пришлось стать, почти касаясь спиной Коннара, чтобы брызги не летели на ноги. Только сейчас она окончательно осознала, что они снова вместе, и страшное напряжение начало отпускать ее.
Убегать от дождя было почти весело, как в детстве. Он вообразил эту серую пелену, капли, падающие с веток деревьев и барабанящие по траве. Он не мог видеть реальной картины и пытался заменить ее воображаемой. Вдыхал полной грудью свежий запах дождя и изо всех сил старался представить его шорох и стук капель. Лани стояла, прижавшись к нему спиной в этом тесном пространстве. Несмотря на промокшую одежду, он ощущал тепло ее тела. Чувствовал особенный запах ее мокрых волос. Это было странно, но он понял: даже в таком неполном, ущербном и страшном для него мире стоит жить. По крайней мере, надо научиться. Ведь рядом есть человек, готовый помочь – эта чудесная девушка, – а он бросил ее одну. Думал только о себе, копался в своих страданиях, как будто и не было долгого пути, пройденного вместе. Чувство вины вновь накрыло его, он нащупал ее руку и написал: "Прости". Тогда она написала на его левой ладони: "Ты тоже". Он не знал, за что она извиняется, наверное, за пощечину. Не стоит, он заслужил и не такое.