Сама она все больше страдала от голода. Это был не тот постоянный, ставший почти привычным голод, который они начали испытывать, когда пришлось экономить еду, к которому можно было приспособиться и даже научиться не замечать. Сейчас этот голод стал другим, он кричал о себе, вторгался во все мысли и затмевал собой все действия, наполнял душу страхом и отчаянием.
Вместо ужина они снова пытались обмануть пустой желудок, подогрев кипяточка и медленно попивая его из кружек. Не очень-то это помогло. Лани долго не могла заснуть, живот у нее скручивало спазмами. Она изо всех сил пыталась прогнать встающие перед глазами картины, но думала только о еде, представляя румяный бочок на вертеле или похлебку, булькающую в котелке.
Она знала, что если еще немного перетерпеть, то станет хорошо, и чувство голода совсем пропадет. Только ожидание этого было слишком мучительным. И если ей не удастся добыть что-то съедобное, голод вернется с новой силой.
Несколько раз им с мамой приходилось переживать голодные годы. Мололи желуди, добавляя их к муке. Варили крапиву, лебеду и щавель. Но главное, спасала река – в ловушки попадалась рыба, можно было есть стебли и корневища рогоза. Жили впроголодь, но как-то жили, дотягивали до следующего урожая. Лани не могла вспомнить, чтобы ей было так плохо и так страшно, как сейчас. А может быть, милосердная память стерла самые тяжелые воспоминания. И все-таки тогда рядом была мама, были другие люди. А сейчас на ней самой лежит вся ответственность. Жизнь Коннара зависит от нее. Если она не справится, погубит и себя, и его.
Ночной сон не прибавил сил. Лани чувствовала слабость и апатию. Она ничего не ела уже несколько дней. А до этого хоть и ела, но сильно сократила свои порции в пользу Коннара или отдавала ему почти всю гущу из похлебки (если можно назвать гущей довольно жидкое варево). Она заставила себя встать и пойти проверить силки. Ничего. Она переставила несколько ловушек на новое место, а когда поднималась с коленей, пристроив петлю, у нее темнело в глазах.
Коннар уже проснулся, вид у него был унылый. Ей очень хотелось снова лечь и немного отдохнуть, живот у нее болел. Но она не может себе этого позволить. Надо снова идти на охоту, иначе они тут совсем загнутся. Лани предупредила Коннара, взяла лук и углубилась в лес.
Он еще не справился с основным своим испытанием, и тут навалилось следующее – голод. Коннар никогда не сталкивался с ним раньше. Разве что во время военных походов и боев не всегда удавалось питаться регулярно, но это не сравнить с тем, что было сейчас.
Это то, чего он боялся. Они остались без еды, а у Лани совсем нет опыта и охотничьих навыков. Он старался поддержать ее, но не строил иллюзий. Пройдет еще немного времени, и в случае неудачи она свалится без сил. А он тут сидит, и ничего не может сделать. Его бесила беспомощность и то, что от него теперь ничего не зависит. Вернее, все изменилось бы, если бы он наконец справился с задачей и сделал хотя бы шаг к пониманию, того что такое эта сила, которой он должен овладеть. Но те занятия, которым он предавался до сих пор, казались совершенно глупыми, бесполезными и ни к чему не привели.
Хуже всего это бездействие. Ему нечем было отвлечься. Вчера он немного увлекся, вырезая деревянную фигурку, но теперь ему уже было неинтересно. Он мог бы заставить себя по обыкновению ощупывать что-то, тренируя пальцы, но они все равно сейчас ничего не чувствовали, потому что он не мог сосредоточиться. Была только черная пустота и голод, который затмевал собой все.
Коннар опять был на грани отчаяния. Неужели они обречены? Стоп. Надежду терять нельзя. Нужно перебороть это состояние. Залить вовнутрь теплой водички – возможно, тогда станет легче. Он провел рукой над местом костра и ощутил очень слабое тепло. Судя по всему, угли едва тлели. Он обшарил все вокруг, но не обнаружил ни дров, ни хвороста.
Лани старалась идти тихо и осторожно. Задирала голову, осматривая внимательно ветки и пытаясь рассмотреть кого-нибудь в густой листве. Переводила взгляд вниз, чтобы ничего не пропустить за кустами и деревьями. Казалось, что кроме нее тут нет ни одной живой души. Звери попрятались, птицы затаились.
"Фодрик, помоги мне. Как ты это делаешь?" – мысленно спрашивала Лани. Она чувствовала такую тяжесть в руках и ногах, что вынуждена была ненадолго присесть, чтобы собраться с силами. Все слова о том, что человек может прожить долго без еды, шли вразрез с ее собственными ощущениями. Она не ожидала, что слабость наступит так скоро. Если бы те косули повстречались сегодня, она бы выстрелила без промедления.