Коннар вдруг встал у нее за спиной, собрал ее волосы и перебросил их вперед, за плечо, придерживая одной рукой на затылке. Она ощутила на шее приятное тепло и догадалась, что он собирается делать. Через минуту вспомнила, что надо дышать. Наконец Коннар отпустил ее волосы и развернул к себе лицом. Глаза его сияли от восторга.
– Я убрал клеймо! – воскликнул он. – Его больше нет!
Лани не знала, чему больше радоваться – внезапному избавлению от проклятой метки или тому, что он произнес это вслух.
– И ты заговорил! – сказала она, смеясь и плача. Коннар прижал ее к себе и гладил по голове, потом наклонился и прошептал в самое ухо:
– Я заговорил, чтобы сказать, как сильно я люблю тебя.
Слезы у нее потекли ручьем. Он понял это и начал нежно водить ладонью по щекам, вытирая их:
– Только не надо так плакать.
– Это от счастья. Ты же знаешь, что и я тебя люблю. – Она боялась взглянуть на него.
– Нет, не знаю, – произнес он очень серьезно, с искренним удивлением.
Она наконец подняла на него глаза с мокрыми ресничками-стрелочками и задала странный вопрос:
– Что же нам теперь делать?
– То же, что и раньше. – Он улыбнулся. – Готовить ужин. Только теперь я тебя к ножу не подпущу.
Он ловко разделал тушку и насадил ее на вертел, продолжая болтать:
– Слушай, я чувствую зверский голод, как будто сто лет не ел. Это довольно тяжело и отнимает много сил. Пожалуй, с серьезной раной мне не справиться.
– Тебе надо тренироваться. Может... на зайцах?
– Бедные зайчики! Нет, я не готов подвергать их таким испытаниям.
– А помнишь, когда мы действительно голодали, когда у меня не получалось никого поймать или подстрелить... Прямо на меня тогда вышла косуля со своим детенышем. Я не смогла выстрелить. У меня живот сводило от голода, но они смотрели на меня такими глазами!
– Зато поросенка ты потом не пожалела.
– Да, нам ведь надо было что-то есть.
– Ты просто молодец, ты справилась. Спасибо тебе! Мне столько раз хотелось произнести эти слова, и наконец я могу это сделать.
Лани немного смутилась:
– Да что я? Ничего особенного. И вообще можно было бы лучше.
Она подняла руку и потрогала шею, ощутив непривычную гладкость кожи.
– Это тебе спасибо, ты сделал мне такой неожиданный подарок! У тебя открываются все новые и новые способности. Расскажешь, как ты отыскал эту силу? Что ты чувствовал?
– На самом деле ты мне очень помогла. Благодаря нашим тренировкам я научился не то чтобы видеть, но ощущать пространство вокруг себя и его изменения. Нюх у меня тоже обострился. А потом... Я вдруг понял, как все вокруг устроено. Я не смогу объяснить словами, и я до сих пор пытаюсь найти свое место и научиться использовать то знание, которое открылось мне.
Он осторожно продолжил:
– Лани, ты должна понять, что я уже не совсем тот человек, которым был раньше. Мне пришлось познать то, о чем обычные люди не имеют никакого представления. Эта сила... Она теперь все время внутри меня.
Она нахмурилась:
– К чему ты клонишь? Хочешь сказать, что ты опасен? Предлагаешь держаться от тебя подальше?
– Нет. Просто предупреждаю.
– Но ты ведь именно этого хотел, к этому стремился. И ты все равно остался человеком, правильно? – она жестко посмотрела на него. – Ты не превратился от этого в какого-то зверя, не обратился в божество и не вознесся в виде духа. Не надо пугать меня. Ты становишься магом. Я к этому готова.
– Кажется, ты тоже уже не та робкая девочка, которую я знал когда-то давно.
– Вот и поговорили, – заключила она.
Коннар не знал, почему она так враждебно приняла его попытку объясниться. Он считал, что обязан был это сделать, особенно после тех признаний, которыми они обменялись. Внешне это может быть незаметно, но он ощущал такие изменения в себе, которые его самого немного пугали. Иногда они тихо прятались глубоко внутри и сидели себе, затаившись, а иногда бурлили и требовали выхода. Это не означало, что что-то может выйти из-под контроля. Но он хотел дать понять Лани, что стал другим, чтобы быть с ней предельно честным.