Она сама не знала, почему так сказала, но у нее не осталось времени, чтобы думать над этим. Голос ее совсем ослабел.
– Возьми свои пеленки, которые ты готовила, на наших вышита корона. Помни, никто не должен догадаться. Торопись, Олис, увези его. Да хранят вас милосердные духи!
Рыдая, Олис поцеловала ее в лоб и сжала руку Мееру.
– Поезжай, – сказал он. – Я останусь с ней.
Держа ребенка на руках, словно во сне, Олис пошла к двери. Потом опомнилась, метнулась к столу и нашла в ящике печать. Схватила корзинку с вязанием. Олис решила, что у нее будет время в карете выполнить эти странные указания. Она очень надеялась, что королева не бредила, когда говорила все это.
Мысли ее путались. Она закинула на спину заплечный мешок, куда успела заранее положить какие-то вещи и провизию, снова взяла ребенка и, не оглядываясь, выскочила за дверь.
Глава 2. Олис.
Подходя к выходу из дворца, Олис похолодела. "Никто не должен знать". Фирен знал. Конечно, он знал, Кедрин сказал ему, что она родила мертвую девочку. Кажется, он даже был на похоронах, хотя она пребывала в таком тумане, что ничего не запомнила. Олис остановилась. Бежать из города пешком, с ребенком на руках? У нее не было на это сил. Много ли она пройдет? Она решительно толкнула дверь.
Фирен открыл дверцу кареты и помог ей забраться внутрь. Он выглядел озадаченным.
– А где ее величество?
Олис приблизилась к его лицу и прошептала:
– Она умирает. Фирен! – Она смотрела настойчиво и строго. – Это мой ребенок. Ты должен вывезти нас из города. Приказ короля и королевы. Ты понял?
– Понял. Чего уж не понять, – он разгладил бороду. – Куда нужно ехать?
– К северным воротам.
Oн залез на козлы, лошади тронулись. Стук копыт по мостовой показался необыкновенно громким. Олис впервые задумалась. Действительно, куда ехать? Почему никто из них этого не сказал?! Ладно, об этом можно будет подумать потом, главное – выбраться отсюда. Она достала клубок и начала с лихорадочной скоростью наматывать шерстяную нитку на печать. Вскоре она держала в руках клубок чуть большего размера и чуть тяжелее. По его виду ни о чем нельзя было догадаться, и Олис сунула его в заплечный мешок.
Карета подъехала к воротам. К ней подошел гвардеец с факелом. Олис приоткрыла шторку и сказала:
– Лейтенант Амбель должен был получить приказ короля пропустить карету и обеспечить ее охрану.
Гвардеец представился:
– Сержант Дартон. Лейтенант погиб, я принял командование вместо него. Да, мне известно про приказ короля.
– Так чего же вы стоите?
Гвардеец колебался. Открыть ворота сейчас – слишком большой риск. Он не хотел брать на себя такую ответственность.
– Противник разбил лагерь с южной стороны города, но мы предполагаем, что здесь в засаде есть его отряд. Выезжать из города опасно.
Младенец на руках у Олис тоненько заплакал. На лице сержанта Дартона отразилось понимание. Он решился:
– Я не могу дать людей, чтобы сопровождать вас, но мы выполним свой долг. Мы сделаем все, чтобы защитить королеву.
Он склонил голову и, развернувшись по-военному четко, пошел отдавать приказы. "Никто не должен знать". Олис поняла, что этот сержант уверен: в карете находится королева и ее ребенок. Что ж, она не собирается его разубеждать.
Подъемный механизм ворот заскрипел. "Фирен, гони так, как будто..." – хотела сказать Олис, но не придумала продолжения фразы. Да он и сам понимает. Как только ворота открылись, карета рванула с места. Милостивые духи, помогите! Во имя земли, воды и неба!
Олис услышала свист, словно кто-то подавал сигнал. Стук копыт, пение прорезающих ночной воздух стрел, отдаленный звон мечей, плач ребенка – все смешалось, а ее собственное сердце колотилось так, что было трудно дышать. Она безошибочно определила по звуку, что стрела залетела вовнутрь и застряла где-то в стенке кареты. Олис в ужасе сползла на пол. Карету нещадно трясло, младенец орал. Дрожащими пальцами она распустила завязки на платье и приложила ребенка к груди. Он занялся делом и наконец затих. Не сразу Олис осознала, что звуки боя остались позади. Она сидела на полу, в темноте, не в силах унять нервную дрожь. Колеса грохотали по дороге, стучали копыта лошадей. А у нее на руках лежал крошечный ребенок и мирно сосал молоко.