Лани была довольна своим учеником. Кажется, ей нравилось в чем-то чувствовать свое превосходство над ним. Коннара это забавляло. Но она была очень доброжелательной и терпеливой, а ошибки исправляла так ненавязчиво, словно протягивала руку помощи.
Настроение у нее было великолепное, и он догадывался, почему. Вчера он не договорил клятву, но произнес вслух такие слова, которые помогли понять ему самому, что решение принято. С тех пор ему стало так легко! Поглядывая на Лани, он видел, что она наконец поверила и сияет такой улыбкой, которая способна разогнать вечный сумрак этого леса.
Их отношения неуловимо изменились. Если раньше они просто шли рядом, то теперь они были вместе.
– Я люблю тебя, – сказал Коннар. Почему бы не произнести это снова? В конце концов, он еще ни разу не говорил эти слова по-нодарски. Лани широко улыбнулась.
После ужина он прилег, чувствуя такое утомление, будто много часов подряд поднимался на высокую вершину, и сразу провалился в сон.
Они вышли к Разлому через два дня, хоть и не ожидали увидеть его так скоро. На этом участке горы были более пологие, так что они преодолели их довольно легко и почти незаметно для себя. Хорошо, что тот каменный лес, через который было так трудно идти, остался где-то в стороне.
Коннар немного сомневался, в каком направлении следует теперь двигаться вдоль ущелья – на север или на юг, чтобы добраться до моста и дальше возвращаться знакомым путем. Он долго изучал карту, изображающую известный кусок местности за Разломом и на которую, как мог, наносил вначале пройденные ориентиры. После всех беспорядочных перемещений невозможно было определить, где они теперь находятся. Все же он предполагал, что нужно идти на север.
Эта дорога заняла у них еще полдня, пока на другой стороне ущелья не показалось свисающее полотно моста. Лани остановилась как вкопанная и не могла больше сделать ни шагу.
– Побудь здесь, – сказал Коннар и ушел.
Она скинула со спины мешок и присела возле чахлой сосны, отгоняя видения того страшного дня. Со стороны Разлома доносился глухой гул и грохот. Через какое-то время Коннар вернулся, он был бледен.
– Я забросал его останки камнями, он теперь погребен, как положено. И я починил мост. Там есть удобный спуск, надо пройти немного дальше. Нам следовало свернуть тогда в другую сторону, и мы могли бы легко подняться.
Нет смысла думать о том, что могло бы быть – прошлое все равно не исправить. Лани взяла Коннара за руку и уткнулась головой в его плечо. Они постояли молча, отдавая дань памяти этому человеку, который окончил здесь свой путь.
Подходя к краю обрыва, Лани бросила взгляд на зеленые волны холмов, уходящие к самому горизонту, чтобы стать там голубыми и синими. Она прощалась с этой половинкой мира, которая преподнесла им столько испытаний, но в конце концов подарила минуты счастья. Словно с порога безопасного родного дома предстояло теперь шагнуть навстречу неизвестности. Она по-прежнему держала Коннара за руку и сжала ее крепче, когда они начали спускаться вниз, к мосту.
– Я пойду первый. Проверю на прочность, – сказал он, остановившись у протянувшегося через ущелье мостика, который казался таким тонким и ненадежным. – А ты потом будешь идти и смотреть на меня. Согласна?
– Да.
Ей уже стало неуютно от мысли, что придется остаться одной на этой стороне. Не раздумывая, Коннар решительно ступил на шаткое полотно моста, а ей оставалось только следить, уткнувшись взглядом в его спину, как он осторожно перемещается все дальше и дальше. Наконец, оказавшись на твердой земле, он повернулся и помахал ей рукой.
Если кто-то думает, что второй раз идти по подвесному мосту легче, то он ошибается. Конечно, сейчас Лани не испытывала того парализующего, леденящего душу страха, который сковал ее тогда. Но и теперь эта узкая тропинка, проложенная над бездной, требовала напряжения всех сил. Так же отчаянно колотилось сердце, потели ладони, перебирающие веревочные поручни, дрожали ноги, а тело предательски кренилось куда-то. И все-таки страх был другим. Он словно существовал отдельно, и, переступив через него первым же уверенным шагом, Лани чувствовала, что с каждой секундой берет над ним верх, заставляя сжаться и притихнуть. Коннар подбадривал и говорил, что осталось совсем немножко, пока она не оказалась наконец в его объятиях, взмокшая и обессиленная. Он постоял чуть-чуть, давая ей отдышаться, и сказал: