Через какое-то время она наконец поверила, что погони нет, что им удалось уйти. Кажется, малыш утолил голод. Она отняла ребенка от груди и подержала его, поддерживая головку. Почувствовала, что пеленка стала мокрой. Олис перебралась на сиденье и открыла шторку, надеясь впустить вовнутрь кареты хоть какой-то свет. Луну заслоняли тучи, и менять пеленку пришлось почти на ощупь. Карета остановилась. Олис выглянула:
– Фирен, что случилось? С тобой все в порядке, ты не ранен?
– В порядке, – пробасил он. – Темно, дороги не видать. Надо подождать, покуда луна выйдет.
– Хорошо, подождем.
– Эта дорога ведет в Меренс. Там впереди еще будет дорога на Таннуар, ежели налево свернуть. Так куда прикажешь ехать?
Олис так устала, что почти ничего не соображала. В Меренсе она была один раз с королевой, город был ей хоть немного знаком, поэтому она сказала:
– Поехали в Меренс.
Она чувствовала, что засыпает, и только хотела прилечь, но обнаружила, что ребенок опять мокрый.
– Эй, малыш, так на тебя пеленок не напасешься, – сказала Олис.
Она опять перепеленала его, положила у спинки сиденья и пристроилась рядом так, чтобы он не упал. Ей удалось поместиться на сиденье лежа, подогнув колени. Она услышала, что карета снова поехала, и провалилась в сон. Ей пришлось еще раз покормить ребенка ночью, когда он захныкал, и она проделала это, почти не просыпаясь и не открывая глаз.
Луч солнца, проникший из-за неплотно прикрытой бархатной шторы, разбудил ее. Карета стояла. Она выглянула в окно. Они съехали с дороги и находились на какой-то поляне. Фирен распряг лошадей и отпустил попастись, а сам спал под деревом, надвинув шапку на глаза. Олис увидела внутри кареты стрелу, торчащую из противоположной стенки, и удивилась, что ни разу не зацепилась за нее в темноте. Она чувствовала, как растрепаны ее волосы, все шпильки потерялись. Распахнутое на груди платье было в пятнах. Всегда очень аккуратная, Олис попыталась привести себя в порядок. Пока она расчесывала волосы и заплетала косу, малыш открыл глаза. Олис взяла его на руки и впервые смогла разглядеть при свете дня. Сердце ее растаяло. Блестящие глазки – то ли голубые, то ли зеленые, носик-пуговичка, губки-лепесточки, нежный пушок волос на голове... Младенец почмокал губами и начал хмуриться. Олис подумала, что с момента последнего кормления прошло уже много времени, так что он опять голоден. Она смотрела, как он сосет ее грудь, и не могла поверить, что все сложилось именно так. У нее теперь есть ребенок. Этот мальчик, за которого она отвечает, ради которого готова на все. Горечь от того, что произошло, наполняла глаза слезами, но вид прильнувшего к груди младенца дарил покой и был способен утолить любую боль.
Когда малыш снова заснул, Олис привела в порядок одежду и сложила развешенные по карете пеленки, которые успели просохнуть. Она достала туго набитый кожаный мешочек, вывалила в подол платья горку золотых и серебряных монет и пересчитала их. Никогда еще не приходилось ей держать в руках столько денег, для нее это было целое состояние.
Олис всерьез задумалась о том, как не стать жертвой грабителей, но пока об этом можно было не беспокоиться. Да и кто догадается, что лежит в заплечном мешке у скромно одетой девушки? Несколько мелких монет она завернула в платок и положила поближе, в карман фартука. Остальные ссыпала в мешочек и постаралась припрятать его среди своих вещей.
Она была готова продолжать путь и вышла, чтобы разбудить Фирена. Посмотрела на богато украшенную карету с королевским гербом, и ей стало страшно. "Никто не должен знать". Эта карета сразу вызовет вопросы, окажись она на улицах города. Как объяснить, почему служанка со своим ребенком разъезжает в королевской карете, даже если она горничная самой королевы?!
Олис растолкала кучера.
– Фирен, где мы находимся?
– Возле Меренса, как было приказано. До города рукой подать.
– Хорошо. Мы сейчас позавтракаем, а потом нам придется расстаться. Я пойду пешком.
Она торопливо развернула тряпицу, в которую был завернут мясной пирог, отломила кусок и протянула ему.
– Чего это пешком? – спросил он с недоумением.
– Карету придется бросить здесь, она привлечет слишком много внимания. Позаботься о лошадях. Оставь их себе или продай. В Эвенхолт возвращаться нельзя. Город в осаде, это ты понимаешь? – она повысила голос, видя, как он таращит глаза, машинально жуя пирог.