Коннар пересчитал бревенчатые домики.
– Быстро строитесь.
Гука с досадой махнул рукой:
– Все неправильно делаем. Деревья по-хорошему зимой надо валить, когда соков в них нету. Камыш – тоже старый брать, высохший. А мы летом срезаем и сушим. В округе уже почти весь вырезали. Вот солома скоро будет, тоже на кровлю пойдет. Работы еще невпроворот. Как жатва начнется, не до стройки будет. Амбар только начали делать, коровник надо поставить и конюшню. Для таких работ попробуй всех собрать! Каждый сначала о своем печется. – Гука вздохнул. – Хотя люди есть разные. Некоторые удивляют. До сих пор в шалашах живут, ждут, что за них кто-то дом построит. Топор у каждого мужика есть. Говорят: не умею. Так учись! Этот вот, молодой да ранний, у которого твоя подруга остановилась, тоже ведь не умел. Хороший парнишка, маленький, но шустрый – научился быстро. Работает так, что любо-дорого посмотреть. Приехал – сопляк, а теперь – мужичок! – сказал Гука с гордостью, будто был лично причастен к этой перемене.
Из-под редко растущих сосен они вышли на открытый участок, занятый под посевы. Поле желтело, но еще не достигло той степени зрелости, когда можно начинать жатву. Коннар наклонился и потрогал пальцами чахлый колосок. Он плохо разбирался в этом, но разве не видел, как растет хлеб на других полях? Здесь рожь взошла недружно, между колосьев зияли проплешины. Низкорослая, с мелким зерном, она заставляла тяжело вздыхать идущего впереди Гуку. Часть поля была занята под овес и просо, которые отличались видом и цветом колосков.
За полем, после полосы густых кустов, начинался длинный спуск в заболоченную низину. С верхней точки хорошо были видны отдельные деревья, стоящие в зеленой воде. У края болота паслись четыре стреноженные лошади, которые неустанно махали хвостами, отгоняя слепней. За ними приглядывал мальчик-подросток. Гука не выходил из состояния мрачной озабоченности.
– Лошадей жалко, – сказал он. – Всех, боюсь, зимой не прокормим. Сколько того овса – то ли нам, то ль коням...
Он остановился и широко повел рукой, показывая:
– Ну вот, здесь не пройти. Трясина. И тянется она аж до тудова.
Они повернули назад и снова пошли мимо поля, направляясь к темнеющему вдалеке лесу. Гука продолжал говорить:
– Ты не думай, я не жалуюсь. Просто оно как-то... обременяет. Душа болит, все думаешь: что ж дальше-то будет? Раньше только о себе да о семье забота была, а теперь вон сколько людей. И вроде как я один за всех в ответе. Порой я сам не знаю, как это я согласился такое на себя взвалить. Ну, кому-то ж надо.
Непростое это дело – людьми управлять. Рыба – она молча в сеть идет. С людьми не так, тут каждый пескарь свое мнение имеет. Понимаешь, что получается: как решать – так Гука, а как выполнять, так мы не спешим или спорить начинаем. Нелегко мне с ними, я ж вроде как свой. Прямо лучше начинаешь господ понимать, что держали нас в строгости.
Коннар видел, что мягкий по натуре Гука пока еще не научился руководить. Как и вчера, он делился главной проблемой и искал совета. Коннар сказал:
– Ты перестал быть своим, когда тебя выбрали. Они сами дали тебе в руки власть и право ею пользоваться, право принимать решения и отдавать распоряжения. Не бойся применять это право и требовать подчинения. Ты уже не один из них, ты поставлен над ними. Для кого-то власть – это ответственность и тяжкая ноша, кого-то она может испортить, превратив в жестокого тирана. Но это ж не про нас, верно? – подмигнул он.
Впору ему трактат о власти писать. Руководство к действию для бывшего раба. Они выбрали главного, но еще не додумались до возможности решать вопросы путем голосования, так что все зависит от поступков Гуки, от его авторитета. И хотя Коннар знал намного больше и мог часами рассуждать на эту тему, странным образом он чувствовал общность их судеб. Сегодня он готов просвещать и поучать, но справится ли он сам с тем уровнем власти и ответственности, который собрался взять на себя? Словно в уменьшенном масштабе наблюдал он сейчас со стороны попытки человека, которому никогда не приходилось это делать, организовать жизнь своей маленькой общины.
Они снова приблизились к поселку и проходили мимо нарядных бревенчатых домиков.
– Ты чего здесь делаешь, болотник тебя забери?! – заорал вдруг Гука, обращаясь к лысоватому мужику, который возился возле небольшого, в пару бревен сруба. – Я вчера куда тебя поставил? Авору помогать, доски делать. Живо туда! Свой дом построить еще успеешь.