– Пока нет. Он занят, не хочу его беспокоить.
Олис и Сильда очень сблизились за последние полгода, когда оказалось, что каждая ожидает ребенка. Несмотря на неравное положение, они стали настоящими подругами. Растин подшучивал над ними, когда видел их все время вместе, одинаково кругленьких. Он называл их "мои курочки". Олис не далее чем три дня назад разрешилась от бремени. Роды не были тяжелыми, но ребенок родился мертвым. Сильда безумно ее жалела, когда сегодня Олис вновь приступила к своим обязанностям и выглядела такой грустной, несмотря на все попытки держать себя в руках. Ее муж Кедрин работал конюхом тут же при дворце, и Сильда пыталась утешить ее словами, что они оба очень молоды, и у них еще будут дети. Но она понимала, что должно пройти немало времени, прежде чем Олис справится со своей потерей…
Гонцом оказался гвардеец в запыленной форме, который жадно пил воду, поданную ему секретарем Растина. Кровь запеклась в его волосах и прочертила засохшие дорожки по виску и щеке. Король нахмурился:
– Вам нужен лекарь.
– Позже, ваше величество. – Он последовал за королем в его кабинет и стал по стойке смирно, играя желваками.
Растин понял, что не только боль от раны туманит его взгляд. Этот человек выглядел так, что король вдруг почувствовал – ему не хочется, чтобы он заговорил, не хочется знать, что он скажет. И все же ему пришлось услышать:
– Я лейтенант Крастон из гарнизона Тренса. Вчера пополудни в город ворвался отряд нодарской кавалерии. Нас было несколько десятков человек, мы пытались оказать сопротивление, но падали убитыми один за другим. Тех, кто был ранен, взяли в плен, меня в том числе. Нас связали и притащили на площадь. Они устроили в городе бойню. Нас заставляли смотреть. Они хотели, чтобы мы все это видели. Наверное, даже хотели, чтобы мы могли сосчитать численность воинов в колоннах, которые появились вслед за всадниками. Их армия все шла и шла через город. Они убили всех жителей и сожгли его. Ваше величество, меня отпустили, чтобы я рассказал о том, что видел, и передал вам ультиматум. Вот он, – гвардеец протянул свиток с красной сургучной печатью.
Король узнал печать правителя Карса. Это был герб Нодара – вписанный в круг ромб с вогнутыми краями, который изображался на всех знаменах и на плащах нодарских гвардейцев, только по центру печати была еще корона. Он развернул послание.
Угрозы. Открыть ворота. Требование капитуляции. Снова угрозы. Не оставят камня на камне...
Затейливая вязь букв складывалась в слова, смысл которых так трудно было осознать. Мозг отказывался верить, что все это происходит всерьез.
Король поднял глаза, швырнув свиток на стол, посмотрел требовательно:
– Мне нужны подробности того, что там было.
Лицо гвардейца исказилось, он отвел взгляд и отрицательно качал головой. Наконец он произнес:
– Я знаю, они делали это для устрашения.
Король понимал: они могли сами привезти ультиматум, подойдя к Эвенхолту, но пожертвовали внезапностью нападения ради свидетельств очевидца. Что ж, он должен через это пройти.
Растин вздохнул:
– Скорее всего, ты стал свидетелем того, что они делают всегда. Докладывай, лейтенант, – приказал он.
По-прежнему не глядя на короля, Крастон заговорил:
– Кавалеристы убивали всех, кто был на улицах – торговцев, прохожих, женщин и детей. Я видел, как один проткнул копьем живот беременной женщине, как другой заколол младенца на руках у матери, а потом убил и ее. Как разрубили мечом мальчика лет семи и снесли голову седому старцу. Я никогда не слышал таких криков. Люди падали на колени и молили о пощаде, но их никто не слушал. Другие пытались бежать, но нигде не могли найти спасения. Родной дом тоже не стал убежищем. Следом за всадниками через город прошла пехота. Они ломали двери и врывались в дома, грабили, насиловали и убивали.
Тех, кто еще остался в живых, начали сгонять на площадь. Отбирали молодых женщин и мальчиков-подростков. Им связали руки, соединили всех веревкой и под присмотром всадников повели в ту сторону, откуда они пришли.
Их армия проходила по главной улице несколько часов. Они везли лестницы, осадные машины. Когда город был разграблен, а походные колонны его покинули, начали поджигать дома. Нас, пленников, потащили по дороге вслед за армейскими частями, которые встали лагерем на лугу на полпути до Эвенхолта. Там был их военачальник, раздавал приказы. Он выбрал меня – наверное, потому, что я лучше всех держался на ногах. Показал мне шатер правителя Карса, который лично возглавляет свое войско, и потребовал, чтобы я передал от него своему королю ультиматум и рассказал о том, что я видел. Мне дали коня, моих товарищей убили.