Гука поднял голову и встретился взглядом с Коннаром, который не успел закрыть глаза и притвориться, что спит. Впрочем, председатель ничуть не смутился и сказал:
– Ты чужеземец и наверное не молишься нашему богу...
– Да. – Коннар сел и задал вопрос, который его тревожил. – А вы почему это делаете? Здесь ведь нет ни жрецов, ни стражников.
Ответила ему Кота:
– Они не могут нас заставить. Вера – то, что живет в нашем сердце. Мы молимся, надеясь на милость и защиту.
– Ясно, – произнес Коннар, озадаченный этим неприятным открытием. Люди, которые посмели пойти против установленных правителем Карсом законов, тем не менее верили в его божественную сущность и поклонялись ему. Не иначе он и правда окутывает души своей магической паутиной.
– Мы привыкли, – объяснил Гука. – Это как умываться по утрам. Вечером – да, приходится обходиться без жрецов и их проповедей, ведь ни один из них не рискнул присоединиться к нам. Но хотя бы раз в день нужно обращаться к богу, чтобы он нас не оставил и даровал свое благословение, – убежденно заключил он.
Всю первую половину дня, пока жители деревни занимались своими обычными работами, Коннар делал плетеную изгородь вокруг жилища Гуки. Кота призналась, что ей больше всего приходится следить за детьми, чтобы они не убежали и не полезли в болото, и он начал со стороны огорода. Когда все будет готово, ей станет спокойнее, да и от соседей удобно отгородиться. Он, пожалуй, не успеет сегодня закончить, хоть Лани пришла ему помогать, ну ничего, хозяин найдет время доделать.
Позже вместе с Гукой они отправились поговорить с Ринсом. Коннар задал несколько вопросов, проверяя, как тот усвоил то, что он рассказывал вчера. Ринс без запинки повторил, как должна быть организована оборона.
– Частокол надо поставить обязательно, – озабоченно сказал он. – Где ж только время взять?
– Если до боя дойдет, пойдешь командовать людьми? – спросил Гука. – Парень ты толковый. Хочу тебя воеводой сделать.
Для Ринса это было очень неожиданное предложение, и он озадаченно переводил взгляд с одного на другого.
– Это что значит – они меня должны будут слушаться? Не тебя? – наконец задал он вопрос Гуке.
– В битве – да. И на тренировках тоже. Поручаю тебе из нашей толпы сделать войско. Возьмешься?
– Попробую. А что же Динк? Ему ж сказали учить стрелять.
– Пусть учит, но он тихоня. Он по лесу привык бродить, зверей выслеживать. Не его это дело – командовать.
– Ладно, я понял, – Ринс задумался над своими новыми возможностями.
Коннар сказал:
– Я видел, как вы тогда забирали оружие у стражников. Где же оно?
– Мы его не взяли. И так понимали, что нам не поздоровится, если поймают. Но это было б прямое доказательство, что виновны.
– Понятно. Значит, луки, топоры, колья, вилы. Каждый должен представлять, чем он собирается сражаться, упражняться и держать наготове.
Коннар еще немного постарался объяснить Ринсу, как он видит его задачи, после чего всех мужиков вновь собрали и представили им нового командира. Некоторые тоже выразили удивление, и Гука растолковал им, что есть мирные вопросы, а есть военные. Коннар опять занимался с ними, разъяснял, рассказывал и показывал, учил стрелять и обороняться с топором против меча. Ринс внимательно смотрел и слушал.
На сегодня тренировка была закончена. Коннар понимал, что так быстро он не сможет превратить простых землепашцев и лесорубов в умелых воинов, но все же надеялся, что теперь они будут не такими беспомощными.
Когда он начнет здесь править, этим людям надо будет объявить амнистию. Они не смогут долго жить в полной изоляции. Побьется глиняная посуда, сломается или потеряется железная утварь, износится одежда и обувь, потребуется соль, дополнительные семена для посева. Необходимо оградить их от преследований. Возможно, кто-то захочет вернуться, а кто-то останется здесь. Но даже если они смогут выехать куда-то на ярмарку, разве есть у них средства, чтобы все это купить? Нет ни денег, ни излишков, которые можно продать. Как они вообще выживают?!
Он думал о том, что хочет взять власть не ради власти. Не ради справедливости, чтобы вернуть дому Роев то, что принадлежало веками. А ради таких вот людей, которые страдают под гнетом, которые должны иметь право на счастье, право устраивать свою жизнь так, как им хочется, использовать плоды своего труда и избавиться от рабской зависимости. Но разве могут смириться их хозяева, такие, как Дорс, если он возьмет, и отменит рабство? Коннар ломал голову и не находил ответа.