Они еще немного погуляли по узким улицам, которые вскоре стали казаться Лани на одно лицо – словно ущелье между вертикальными стенами. Из многолюдного центра города они попали в более спокойное место и наткнулись на таверну, отмеченную изображением пенящейся кружки на вывеске.
– Самое время перекусить, – сказал Коннар и направился внутрь.
В большом зале, заставленном длинными столами, оказалось много посетителей. Здесь было довольно шумно, но пахло очень аппетитно.
Пока они осматривались, к ним обратилась хозяйка таверны, энергичная женщина средних лет с пышной прической. Она увидела их дорожные мешки за спиной и спросила:
– Желаете снять комнату?
– Вообще-то мы хотели пообедать.
– Но комната вам тоже нужна, не правда ли? У меня есть свободные на втором этаже. Можете оставить там вещи, вернуться сюда и спокойно поесть.
Цена Коннара вполне устроила, и он выложил на стойку несколько медяков. Хозяйка протянула ему ключ со словами:
– Идите наверх и налево, дверь в самом конце коридора.
Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж и нашли последнюю комнату. Коннар повернул ключ в замке и распахнул дверь. Тесное, скромное жилище, типичное для подобных мест – кровать, стол со стулом, кувшин с водой и таз для мытья рук. Простые удобства, которые могут понадобиться усталым путникам.
Немного затхлый дух, висевший в комнате, словно вобрал в себя запахи всех постояльцев, которые тут побывали. Коннар подошел к окну и распахнул его. Легкий ветерок ворвался внутрь, всколыхнул занавески и постарался прогнать старые запахи. Окно выходило на улицу, по которой они сюда прибыли. Небольшой каменный мостик позволил проложить на верхнем уровне поперечную улицу. Красные черепичные крыши уступами громоздились друг за другом, вдалеке торчала башня ратуши.
Коннар повернулся к Лани, которая с волнением осматривала комнату. Он понял: для нее это был дом. Пусть временный, чужой, но это место, где она может уединиться, остаться с ним вдвоем. А значит, нужно обживаться.
Лани скинула со спины мешок и пристроила его в уголке. Потянула завязки плаща, перебросила его через спинку стула. Налила в таз воды, погрузила в него ладошки и потерла друг о друга, с удовольствием несколько раз плеснула водой в лицо и воспользовалась висевшим на крюке полотенцем.
После этого она с размаху плюхнулась на кровать и раскинула руки. На лице ее было написано блаженство.
– Настоящая кровать! Какая она мягкая! – Лани села, поглаживая покрывало, а потом отогнула его край. – Простыни! Белые!
Коннар видел, что на самом деле они не первой свежести, и, усмехаясь, наблюдал за этими проявлениями детского восторга. Она встала и сделала к нему шаг, глядя призывно, с игривой улыбкой:
– Вечером попробуем, как люди занимаются этим на кровати.
От ее щеки, еще влажной после умывания, пахло свежестью, глаза светились. Давно он такой ее не видел. Она вообще была совсем другая в этом новом платье, у него просто перехватывало дыхание. Светлые локоны изящными завитками лежали на синей ткани. Коннар отчаянно боролся, чтобы его взгляд не соскользнул с ее лица ниже, на открытую белую кожу и два соблазнительных холмика. Он чувствовал, как в нем поднимается горячая волна:
– Если ты так будешь на меня смотреть, до вечера я могу не дотерпеть.
– Я тоже, – улыбнулась она еще шире. – Только я очень проголодалась. Пойдем уже вниз, а?
Пока она причесывалась, не отрывая глаз от зеркала, Коннар вынул из своего мешка котелки с посудой и старые вещи. Карты и компас были слишком большой ценностью, чтобы оставлять их в таком месте, поэтому он решил взять их с собой и привычно закинул на спину полупустой мешок. Лани снова набросила плащ – было довольно прохладно, и ей спокойнее, что так она не будет притягивать лишние взгляды. Платье все-таки казалось ей слишком откровенным, хотя она уже пригляделась к одежде горожанок и поняла, что здесь это обычный фасон.
Таверна гудела от гула голосов. Публика была грубоватой и заставила бы Лани бежать отсюда подальше, не будь с ней Коннара. Она жалась к нему, пока они искали свободный столик. Наконец нашлось два места на краю длинного стола – к счастью, достаточно далеко от шумной компании, которая играла в кости.