– Тебе лучше сесть.
Она пустилась на землю и прислонилась спиной к стволу дерева.
– Рукав придется разорвать, – сказал он так же отрывисто.
Это был рукав нижней рубашки, но все равно жалко. Лани кивнула. Раздался треск материи. Коннар осмотрел и осторожно ощупал пальцами то место, куда вошла стрела, определяя, насколько глубоко застрял наконечник. Он едва удержался от того, чтобы не использовать внутреннее зрение. Лани закусила губу. Из раны медленно сочилась кровь.
– Я сделаю небольшой разрез, чтобы можно было протолкнуть стрелу, – предупредил он.
– Я думала, ее нужно просто выдернуть.
– Да, так тоже делают, особенно если она входит неглубоко. Но часто выдергивается только древко, а наконечник остается. И чтобы его достать, все равно приходится разрезать. Для этого нужно быть опытным лекарем.
Лани слушала с несчастным видом.
– И знаешь, зачем верхние края наконечника делают такими острыми? Чтобы было еще больше повреждений, если выдергивать.
– Хватит рассказывать. Давай, режь.
– Поставь руку на бедро и крепко держи другой рукой. Будет очень больно, – сказал Коннар. – Постарайся не кричать, они могут быть неподалеку. Готова?
Она глубоко вздохнула, кивнула и стиснула зубы. Коннар еще раз нащупал нужное место, полоснул по руке кинжалом и быстро протолкнул стрелу. Лани отчаянно замычала, из глаз брызнули слезы. Такого уровня боли она не ожидала.
– Все-все-все, сейчас пройдет, – приговаривал Коннар, но когда он ливанул воды из фляги, промывая рану, Лани взвыла вновь. – Больше не буду, честное слово. Осталось только перевязать. Дыши глубже. Вот так, молодец.
Он говорил еще что-то, но его голос отдалялся, в ушах зашумело, и она балансировала на грани, почти проваливаясь в темноту. Потом звуки начали возвращаться, перед глазами прояснилось. Лани увидела камыши и блики на озерной глади. Она почему-то была вся мокрая, платье противно липло к спине, лоб пришлось вытереть рукавом. Мучительной была мысль о том, что Коннар мог бы прямо сейчас наложить руку и избавить ее от этой жгучей боли. Но она запретила себе думать об этом.
Коннар закончил перевязку, обнял Лани и гладил по спине, успокаивая. Сердце его разрывалось. Это не должно было с ней произойти. Его бесило, когда обстоятельства оказывались сильнее него. Если он не мог на них повлиять, это наносило удар по его юношеской самоуверенности. Сегодня он недооценил опасность. Обладая силой, следовало все же применить ее для защиты. Могло быть и хуже, они сейчас оба могли бы валяться здесь, пронзенные стрелами, и все бы закончилось. Теперь он знал, что на применение магии нужно наложить запрет, но жалел, что не постарался использовать ее вовремя.
От прикосновения его широкой ладони Лани и в самом деле стало легче. Наконец она оторвала голову от его груди и сказала:
– Ладно. Пойдем дальше. Здесь опасно долго оставаться.
– Посиди еще немного. Ты очень бледная.
Лани посидела. Ей казалось, что они только зря теряют время и что движение отвлечет ее. Коннар наполнил флягу водой из озера, дал ей напиться и надел на шею перевязь, в которую вложил ее руку.
– Помоги мне встать, – сказала она.
Он пошел рядом и пристально следил, готовый поддержать, если она начнет падать. Они осторожно продвигались через лес, избегая широких троп и время от времени оглядываясь. Лани знала, как Коннар за нее волнуется, и очень старалась, чтобы по ее лицу нельзя было ни о чем догадаться. Только блестевший лоб да изредка закушенная губа выдавали, что она борется с болью. Лес как назло был труднопроходимым, заваленным буреломом, густой подлесок цеплялся за ноги. Наконец, когда какая-то тропинка повела в нужном направлении, они сдались и пошли по ней. Через некоторое время Коннар спросил:
– Может, тебе надо отдохнуть?
Она покачала головой:
– Нет. Потом будет еще хуже, – и продолжала идти, не останавливаясь.
Вскоре тропа вывела их на край леса и влилась в дорогу, которая тянулась среди пологих холмов. Коннар задержался, угрюмо осматриваясь. Выбираться из-под покрова леса на открытое пространство не хотелось, но выхода нет – нужно двигаться дальше.