Дорога была пустынной, но вскоре их догнала какая-то телега, нагруженная расписными горшками, мисками и кувшинами. Лошадью правил мужичок в низко надвинутой на глаза шапке. Коннар посторонился было, но потом обратился к нему с приветствием и сказал:
– Моей жене нездоровится. Можешь подвезти?
– Пусть садится, коль по пути. Куда идете-то?
– В Меренс.
– По пути, да недолго. Я скоро сверну.
Коннар подсадил Лани на телегу, а сам пошел рядом. Лошадка трусила настолько неторопливо, что ему почти не пришлось ускорять шаг, волнение и так подгоняло его вперед. Разглядывая расписную посуду, он спросил:
– На ярмарку ездил?
– Да.
– И как торговля?
Мужик вздохнул:
– Слабо. Распродал чуток, но мало. Там своих гончаров хватает. Мы-то с женой вместе работаем – я делаю, она расписывает.
– Молодцы. Красиво.
Телега сильно подпрыгнула на кочке, и Лани не сдержала стона.
– Чего там с ней? – спросил мужичок с сочувствием.
– Животом мается, – решил соврать Коннар. Он уже наловчился говорить по-простому, по-местному.
– На сносях, что ли? – тревожно оглянулся мужичок.
– Нет.
– У нас знахарка живет. Могу отвезти.
– Спасибо, мы лучше в город, к лекарю.
– Ну, как хотите.
Перед поворотом мужик натянул вожжи, останавливая свою лошадку, и сказал:
– Мне налево, а вы как же? Дорога через лес идет. Вот-вот темнеть начнет, а до города еще далеко. Не поспеете засветло.
– Ничего, может, кто еще подвезет. Спасибо!
Телега загрохотала дальше по пыльной дороге. Лани смотрела ей вслед, страдальчески морщась.
– Это была не очень хорошая идея, – сказала она. – Трясло так, что я еле выдержала.
– Почему же ты не слезла?
– Не знаю. Ты ведь хотел как лучше, – она смогла выдавить улыбку.
Он с досадой покачал головой:
– И правда хотел. Прости, не подумал.
Дорога прорезала видневшуюся впереди жесткую щетку леса светлой полосой и тут же терялась под кронами деревьев. Коннар сказал:
– Хорошие здесь люди. И подвез, и помощь предложил, и побеспокоился, что ночь застанет нас в лесу. – Он усмехнулся. – Не знает, что лес для нас – как дом родной.
– Остается надеяться, что к этому хорошему человеку не пристанет патруль с расспросами, не видел ли он одну подозрительную парочку, – мрачно сказала Лани.
Они вздохнули с облегчением, когда деревья приняли их под свою защиту, а вскоре свернули с дороги и углубились в чащу, чтобы найти там укрытие.
Ночь обещала быть очень холодной, но Коннар опасался разжигать костер, чтобы не привлекать внимания. Используя как подпорку наклонный ствол дерева, упавшего в развилку между ветвями, он соорудил маленький шалаш – наиболее корявый из всех, которые ему приходилось делать, с нелепо торчащими вверх жердями самой разной длины. Не имея топора, он мог бы подровнять их, ломая между растущими рядом деревьями, но слишком уж далеко разносится треск по лесу. Да и какая разница? Он привычно сложил из еловых веток покрытие шалаша и толстую подстилку.
Все время, пока он трудился, Лани сидела с закрытыми глазами у подножия большого вяза. Она пошевелилась только для того, чтобы неловко, одной рукой, натянуть на голову капюшон плаща. Коннар немного помог, поправляя его, и пристроился рядом:
– Ты в порядке?
Ей удалось улыбнуться:
– Ну, если это можно так назвать... Ничего. Не переживай.
Она храбрилась, но взгляд у нее был мутный, и говорила она через силу. Если бы он ее послушал и ускакал верхом один, с ней бы этого не произошло. Она осталась бы в чужом городе, ей было б страшно и одиноко, но она не была бы ранена. Означает ли это, что он принял неправильное решение? Коннару захотелось оправдаться. Он сказал:
– Извини, что вспылил тогда, когда мы садились на лошадь. Ты должна понять, как важно для меня то, что я пообещал: я тебя никогда не брошу. Я очень боюсь, что, расставшись, мы потеряем друг друга и не сможем встретиться вновь.
– Когда ты станешь королем, тебя нетрудно будет найти.