Теперь он соприкоснулся с иной реальностью. Все это время он решительно двигался вперед, вынашивал свои планы, старался не реагировать на туманные предположения. Коннар не знал, как будет действовать в Эвенхолте, но надеялся на удачу и эффект неожиданности. Сейчас он убедился окончательно, что враг знает о его существовании, враг могущественный и непредсказуемый, который старается его остановить, который будет бороться. Конечно, это ничего не меняло, но заставляло проявлять осторожность и ограничивало возможности.
Запрет на применение силы делал его беспомощным и превращал в обычного человека. Даже если Коннар не использовал магию много дней подряд, само обладание ею внушало ему уверенность в себе и способность одержать победу в любой ситуации. Он не потерял этой веры, но чувствовал себя скованным по рукам и ногам. Однако ничто не мешает ему воспользоваться силой в крайнем случае, когда будет уже все равно, если вдруг они будут обнаружены и надо будет защищаться. Эта мысль примирила его с тем, что пока нужно спрятать все свои способности поглубже и не дать им вырваться на волю. Только невозможность исцелить Лани камнем давила на сердце.
Сегодня ночью не было необходимости караулить. Они сидели затаившись, без огня, и вряд ли могли быть обнаружены. Но Коннар все равно не смог заснуть. Он очень хорошо помнил, как рана изводила его самого, и поражался, что Лани удается так держаться. Теперь они находились слишком близко друг к другу, чтобы она могла кого-то обмануть. Он чувствовал, как ей больно, по ее затрудненному дыханию, по тому, как ее голова перекатывалась по его плечу. Засыпая иногда, она теряла над собой контроль и начинала постанывать, но тут же вздрагивала и просыпалась. Он промучился всю ночь вместе с ней, остро желая помочь и пресекая это желание. Он понимал, что может проиграть в очередной схватке с патрулем. Накликать его было бы безумием, когда цель уже так близка. И все-таки у Коннара было нехорошее чувство, будто он приносит Лани в жертву этой своей цели. Хотя она сама убеждала, что он должен поступать именно так, все его существо протестовало против этого.
Глава 62. Аркан.
– Лани…
Прижавшись щекой к ее голове, закутанной в капюшон, он тихонько звал ее, пока не разбудил. Едва-едва рассвело. Она вздыхала и терла глаза, борясь с желанием повалиться на мягкие еловые лапы и поспать еще. Боль и холод не давали заснуть всю ночь, ей удалось немного забыться только под утро. Она не знала, почему он разбудил ее так рано – наверное, ему надо было встать. Действительно, пора подняться хотя бы для того, чтобы подвигаться и согреться. Сейчас, когда она уже не чувствовала спиной тепло его тела, стало понятно, как сильно она продрогла. Раненая рука казалась чужой. Лани пошевелила пальцами и несколько раз осторожно сжала их в кулак. Вроде работают.
Они поели вчерашних пирожков из таверны, запивая их холодной водой. Как радовалась она им тогда, а сегодня жевала, не чувствуя вкуса – просто знала, что ей нужны силы. Лани мечтала разжечь хотя бы маленький костерок, чтобы протянуть к нему озябшие руки, но нет смысла тратить на это время. У них теперь не было с собой котелка, чтобы подогреть воду. Да и воды больше не было, флягу они опустошили, так что хорошо бы повстречать поскорее какой-нибудь родник или ручей.
Коннар потрогал ее лоб, который показался горячее, чем обычно. Руки у него замерзли, поэтому он не был уверен. Он проверил потемневшую от крови повязку и сказал, что ее нужно сменить. Лани снова вздохнула. За ночь боль немного поутихла и стала более терпимой. Она боялась, что перевязка растревожит рану. Но надо – значит надо. Придется вытерпеть и это.
Потом он помог ей встать и смотрел с такой тревогой, что Лани сказала сердито:
– Не надо так из-за меня беспокоиться. Все нормально. Я просто не выспалась.
Они пошли дальше, пробираясь через лес. На самом деле Лани пыталась преодолеть слабость и чувствовала себя разбитой. Ее знобило. Почему бы не выглянуть солнцу, чтобы можно было немного согреться? Но серое небо, затянутое плотным заслоном облаков, не оставляло на это никакой надежды. Больше всего хотелось лечь, забраться под теплое одеяло, свернуться калачиком и провалиться в спасительный сон, чтобы хоть на время забыть, как болит рука.