Она пересиливала себя, но все больше думала над словами Коннара. Наверное, действительно разумным будет остаться где-нибудь на ферме или снова снять комнату в таверне, пока она не поправится. Тогда и он сможет действовать более свободно, не оглядываясь на нее. Пора привыкнуть к мысли о разлуке и смириться с этой необходимостью – все подталкивает к такому решению.
Коннар потер лицо на ходу, пытаясь взбодриться. Глаза болели, как будто их забросали мелким песком. Голова работала с трудом. Он раздумывал над тем, что им делать дальше. Впереди на их пути лежал Меренс, но Коннар теперь опасался заглядывать в города. Утром он в который раз рассматривал карту, изучая возможность избегать густонаселенных мест и укрываться в лесах до самого Эвенхолта. Он надеялся, что Лани не станет хуже, и она выдержит этот путь.
Он подумал о том, как она сидела утром, зябко кутаясь в плащ – такая взъерошенная, в низко надвинутом капюшоне, из-под которого беспорядочно выбились пряди волос. Нет, еще одна подобная ночь в лесу – слишком суровое испытание, которому он не должен ее подвергать. Он и сам понимал, каким коварным врагом для человека может быть холод. Это риск, но нужно будет позаботиться о ночлеге. В зависимости от того, сколько они сегодня пройдут, посмотреть, где окажутся к вечеру, и поискать постоялый двор.
Кроме того, им все же надо что-то есть. Возможно, удастся купить еду на какой-нибудь ферме и договориться, чтобы их пустили переночевать. Это тоже небезопасно, нужно смотреть по обстоятельствам. Он не знал, какие тут правила. Может, хозяева обязаны сообщать в комендатуру про всех незнакомцев. Придется им внушить, что их навестили старые добрые друзья. Ах да, ему же нельзя прибегать к магии...
День был такой мрачный и пасмурный, что глаза у него слипались просто непреодолимо. Вместо запертой на ключ комнаты он оказался в лесном шалаше, но все равно у него была вся ночь на то, чтобы выспаться. До чего досадно, что это ему так и не удалось! Надо сегодня обязательно поспать хотя бы пару часов, иначе он будет ни на что не способен. Лани посторожит. Хотя выглядит она неважно и очень его тревожит. Но пока она опередила его, а он плетется чуть позади, как в тумане. Он даже не заметил, когда они вышли на эту дорогу, которая протянулась через лес, и только сейчас увидел под ногами две проложенные колесами повозок колеи.
Коннар вдруг замер и сделал предостерегающий жест рукой:
– Стой! – Он еще не понял, что привлекло его внимание.
Лани с удивлением оглянулась. Что-то, засвистевшее в воздухе, оказалось арканом – петля сомкнулась на его шее. Коннар схватился за веревку руками, пытаясь просунуть пальцы, и прохрипел:
– Беги!
Со всех сторон их обступали черные фигуры, одна из них уже была в нескольких шагах от Лани. Оцепенев от ужаса, как в ночном кошмаре, она не могла сдвинуться с места. Коннар пятился, влекомый веревкой, которую быстро подтягивал к себе патрульный. Он безуспешно старался ослабить петлю, лицо его побагровело от усилий. И все же что-то огненное вылетело из его глаз в направлении другого патрульного, ближайшего к Лани. Тот с воплями схватился за голову и повалился на землю.
Лани знала, что ей не уйти. Она не успеет. Она хотела остаться и принять то, что их ждет. Но Коннар сделал это для нее, чтобы она могла спастись. Из последних сил, с петлей на шее. И ей придется поступить так, как он говорил вчера.
Она бросила на него отчаянный взгляд, повернулась и побежала. Слезы застилали ей глаза, от чего мелькавшие мимо деревья и кусты казались размытыми и нечеткими. Рука болела, плащ развевался за спиной и цеплялся за ветки. Конечно, ее настигли очень быстро. Она слышала сзади треск ломающихся под ногами палок и дыхание преследователя. Он схватил ее и повалил на землю, выворачивая руки. Лани закричала. Кажется, он придавливал ее коленями, пока связывал запястья за спиной, потом рывком поставил на ноги и, подталкивая, заставил идти назад. Она вся сжалась от ожидания того, что там увидит.
Коннар лежал к ней спиной, руки его были крепко стянуты сзади веревкой. Один из патрульных в бешенстве пинал его ногами. И хотя каждый удар болью отдавался в ее сердце, она знала одно: мертвых не нужно связывать и бить. Его не задушили. Он жив. Пока еще жив.
Она огляделась. Патрульных было четверо, пятый подвывал, катаясь по земле. Лицо его превратилось в кровавую маску, волосы сгорели. Старший патрульный, которого можно было узнать по командирским нашивкам, оттащил в сторону того, что бил Коннара: