Из-за раны и связанных рук Лани могла лежать только на правом боку. Ей мучительно хотелось изменить положение, но все, что ей было доступно, это вытянуть ноги или согнуть их в коленях, повернуть голову повыше или уткнуться в сено лицом. Когда становилось совсем невмоготу, она пыталась приподняться и сесть, опираясь на локоть. Но правая рука, на которую приходился вес всего тела, затекла и отказывалась повиноваться. Раз за разом Лани делала попытки, меняя положение ног в поисках точки опоры, но ей удавалось лишь приподнять голову. Устав от напряжения, она опускала ее, а потом начинала все сначала. Она казалась себе червем, который извивается на земле.
Она заметила, что один из сидящих на козлах патрульных наблюдает за ее безуспешными попытками. Не собиралась у них ничего просить, и все-таки сказала:
– Развяжите мне руки! Я никуда не убегу.
Патрульный смотрел сквозь нее, не отвечая.
– Хотя бы помогите мне сесть! – в отчаянии сказала Лани. Он отвернулся.
Обессилев, она уронила голову и беззвучно заплакала, содрогаясь от боли и унижения. Слез тоже не было. Ей ни разу не давали ни есть, ни пить. Во рту все склеилось и пересохло.
Позже ей все-таки удалось сесть и привалиться спиной к борту повозки. Она не могла бы сказать, что от этого стало намного легче. Повернув голову, она увидела впереди другую повозку, над которой возвышалась железная клетка. Лани вытягивала шею, пытаясь рассмотреть в ней Коннара, но скорее всего он лежал – его не было видно. Когда она постаралась представить себе, что он чувствует сейчас, оказавшись в плену, ее снова начал бить озноб.
Весь день патрульные гнали лошадей, а к вечеру свернули с дороги и остановились на большой поляне, расположив повозки как можно дальше друг от друга. Коннар ни разу не сел или не встал в своей клетке, Лани очень беспокоилась за него. Она полулежала, опираясь спиной о жесткий деревянный борт, когда к ней подошел старший патрульный с бурдюком в руках. Подняв его над своей головой, он демонстративно принялся пить, шумно глотая. Лани смотрела, как вода вливается в его глотку, как дергается кадык, как струйки проливаются из углов его рта и стекают по выбритому подбородку. Напившись вволю, он крякнул от удовольствия, вытер рот и уставился на Лани, проверяя, какое это произвело на нее впечатление. Надо ли говорить, как она мечтала о том, чтобы ей достался хотя бы один глоток! Во рту сухо, как в жаркой пустыне. Но она не будет у них больше ничего просить. Получить отказ и издевательства? Она выдержала его взгляд и молча отвернулась. Но, слыша удаляющие шаги патрульного, она уронила голову на твердое ребро деревянного бортика, едва сдерживая слезы.
Внезапно ее губ коснулось горлышко бурдюка, и в рот полилась вода. Она торопливо глотала, не понимая, почему удостоилась такой милости. Может, это кто-то другой ее пожалел? Но патрульный уже отодвинул от ее рта бурдюк, и это был он, тот же самый. Он вернулся, потому что не совсем потерял совесть или потому что она вызвала уважение? Кто знает... Но Лани все-таки сказала ему спасибо.
Духи были милосердны к ней. Всю ночь и утро следующего дня ей удавалось забыться, проваливаясь то ли в сон, то ли в беспамятство. Она не знала, что они въехали в Эвенхолт и проследовали по городу до резиденции Карса в бывшем королевском дворце.
Лани немного пришла в себя только когда почувствовала, что ее вытаскивают из повозки. Перед глазами возвышалась серая каменная стена с ровными рядами окон. Из-за сильного жара все казалось немного нереальным. Разве дома могут быть такими большими? Патрульные передали ее двоим стражникам, одетым в кольчуги и короткие плащи с традиционным изображением на груди вписанного в круг ромба. Лани не могла стоять, ноги ее подгибались. Поддерживая с двух сторон под мышками, стражники поволокли ее во дворец и через какое-то время отпустили, грубо толкнув вперед. Лани со стоном упала на колени, едва удержав равновесие, чтобы не удариться лбом об пол. Зажмурившись от боли, она немного выпрямилась, но осталась стоять на коленях. Она сама не сможет встать, у нее просто нет сил. Ей было так плохо, что почти все равно, что с ней происходит. И совсем слабо что-то дрогнуло внутри, когда она услышала голос Коннара.