– Все в порядке, не волнуйся, – сказала Олис, и только тогда он скрылся за дверью. Потом она позвала:
– Дети, идите сюда!
Из-за перегородки появились очень серьезный мальчик и маленькая девочка, оба темноволосые, с темно-карими глазами.
– Кедрин, сходи с сестрой к тете Эльсиде. Побудьте у нее, пока я или папа за вами не придем.
Девочка захныкала, протягивая к ней руки:
– Мама, я не хоцу к тете Эльсиде. Я хоцу быть с тобой.
Олис села на скамью и начала поправлять ей ленточку в косичке:
– Тилли, не плачь. Я и так все время с тобой. Возьми лошадку, которую тебе папа сделал, и покажи тете. Она ее еще не видела.
Мальчик молча принес вырезанную из дерева лошадку, поставил ее на скамейку перед девочкой и покачал на выгнутых полозьях.
– Но-о! – сказал он, – поскакали! Кто быстрее?
– Лосадка повезет нас! – сказала Тилли, хватая игрушку и размахивая ею перед собой. Другую руку она привычно протянула брату, и он повел ее на улицу.
– Чудесные дети! – искренне сказал Веттинор. – Сколько им?
– Сыну одиннадцать. Дочке скоро будет три, – Олис положила ладонь на живот и тут же убрала ее.
Она смотрела на Веттинора – морщины на лбу, сумрачный взгляд, короткая стрижка, седеющие виски – и вспоминала копну его вьющихся темных волос. Наверное, время и ее не пощадило – она никогда об этом не задумывалась. Сейчас, когда его появление всколыхнуло столько воспоминаний, она вновь казалась себе двадцатилетней девочкой, убегающей из осажденного Эвенхолта с ребенком на руках.
– Как вы меня нашли? – спросила она.
– Я не искал. Проезжал мимо.
– Мимо… – она нахмурилась. – А как получилось, что муж привел вас в дом?
– Я остановился подковать лошадь и увидел мальчика. Мне показалось, что я его откуда-то знаю. Он сказал, что его зовут Коннар.
Она слегка побледнела.
– Вы догадались?
Хотя они были в доме одни, она подошла еще ближе и сказала совсем тихо:
– Его мать, королева Сильда, взяла с меня клятву, что ни одна живая душа не узнает, кто он такой. Она разрешила открыть тайну только одному человеку. Вам.
Он смотрел на нее. Сердце его стучало так быстро, как будто он бежал.
– Олис, ты должна все рассказать. Мне до сих пор почти ничего неизвестно о том, что произошло в тот день в Эвенхолте, кроме историй нескольких людей, которым удалось уехать оттуда еще до начала сражения.
Она горестно вздохнула.
– Вы с дороги. Может, хотите чего-нибудь?
– Нет, спасибо. Рассказывай. И прости, что заставляю тебя вспоминать.
Они сели по обе стороны простого деревянного стола. Она облизывала губы, не зная, с чего начать. Веттинор решил ей помочь:
– Когда вы узнали, что к городу приближается нодарская армия?
– Ну, утром еще все было спокойно, иначе король с королевой не пошли бы гулять в парк. Наверное, ему доложили, когда он вернулся. У королевы начались роды, но она ему не сказала, потому что не хотела отвлекать. Я мало знаю, я весь день провела в ее покоях.
– Ты можешь точно повторить, о чем говорили король с королевой?
– Да они почти не говорили. Первый раз он зашел и увидел, что у нее схватки. Он был очень встревожен и сразу вызвал доктора за дверь. Так мы узнали, что началась война, только королеве не сообщили. А второй раз он зашел через несколько часов в доспехах. Может, хотел рассказать ей, но не смог. Он смотрел на нее с такой болью... Или с обреченностью – не знаю... Потом вызвал меня и сказал, что мы должны уехать, как только ребенок родится. Попросил, чтобы я сопровождала ее и помогала, дал денег. Больше мы его не видели. Когда вечером я пошла его искать, чтобы сообщить, что у него родился сын, мне сказали, что он убит, и показали его тело.
– Как он погиб? – глухо спросил Веттинор.
– Наверное, во время штурма крепостной стены. – Олис старалась на него не смотреть.
Она рассказывала о том, что происходило в городе, сухо, без подробностей, словно стараясь не подпускать слишком глубоко тени прошлого. Только когда ей пришлось говорить о том, как умирала королева, слезы покатились из ее глаз. Она провела ладонями по щекам, вытирая их. Рассказала, как удалось вырваться из города и что было потом. По его лицу она видела, как тяжело ему узнавать о событиях того страшного дня. Он хотел спросить о судьбе своих близких, но понимал, что она ничего не знает. Они надолго замолчали.