Олис сидела, опустив плечи, такая милая и грустная, похожая на птичку. Эта головка с гладко причесанными волосами, ровные дуги бровей... Нет, не курочка. Ласточка – вот кого она напоминает! Он подумал о том, с какой горечью она ответила, когда он не удержался от вопроса, что случилось с ее собственным ребенком. Веттинор прекрасно понимал, что значит для нее Коннар. Он вспоминал, как говорил сегодня с мальчиком. Он увидел его в первый раз, но чувствовал себя неразрывно связанным. С мальчиком, который сам выковал свой меч. Он увидел решение, простое и ясное, и в то же время необыкновенно сложное. Веттинор спросил себя, готов ли он. Сомнений не было. Он оказался здесь, чтобы поступить именно так. Самое трудное – сказать ей об этом.
Он произнес очень мягко и медленно:
– Олис, я хочу попросить тебя позволить Коннару поехать со мной. В Валькоре у него будет больше возможностей. Я считаю, что он должен получить образование, которое соответствует человеку его происхождения. Я готов сам научить его всему, что необходимо, и привлечь к этому лучших преподавателей.
– Что?! Н-е-ет! – Глаза ее стали совсем жалобными. – Ты не можешь так со мной поступить! – Она не заметила, как перешла на "ты".
– Послушай. Я очень ценю то, что ты для него сделала. Ты его вырастила. Ты и твой муж прекрасно воспитывали его. Но наступил момент, когда этого мало. Я не верю в случайности. Я никогда раньше не был в этой провинции Равада, я хотел поехать другой дорогой... И вот я оказался у твоего порога. Я не думаю, что король и королева хотели бы, чтобы их сын пропадал здесь, в глуши.
– Королева Сильда сказала: вы должны уехать. Я увезла его так далеко, чтобы выполнить то, в чем поклялась королеве – сохранить ему жизнь!
– Ты поступила правильно и действовала очень смело для такой юной девушки. Но Сильда говорила также обо мне. Может, она надеялась, что ты найдешь меня, и судьба Коннара сразу же сложилась бы по-другому. Но раз не получилось тогда, значит сейчас – самое время. Ты выполнила свой долг. Теперь свой долг должен выполнить я. Понимаешь? Я так чувствую.
Олис встала, губы ее дрожали. Она смотрела на Веттинора сверху вниз:
– Что ты знаешь о том, чего мне стоило увезти его и устроить жизнь в безопасном месте? Чего стоило мне, выросшей в городе, научиться жить в этих краях? Что ты знаешь о той ответственности, которую я всегда чувствовала перед памятью королевы? Что ты знаешь о бессонных ночах у его постели, когда он болел? И ты хочешь, чтобы я так просто доверила его тебе, явившемуся спустя столько лет?! Что ты вообще знаешь о четырнадцатилетних мальчиках? У него такой возраст… С ним сейчас очень трудно. Есть ли у тебя опыт? Ты женат, у тебя есть дети?
Лицо его потемнело.
– Я был женат, если ты помнишь. Моя жена и сын остались в Эвенхолте, ему было тогда два года. С тех пор мне ничего не известно об их судьбе. Я все еще люблю ее. Я потерял там родителей и друзей, лишился дома. Мы все прошли через это, Олис. Мы потеряли родину и начинали жить заново.
Она стиснула переплетенные пальцы и посмотрела на него с горьким упреком:
– Этот мальчик стал для меня утешением после всех потерь, которые мне пришлось пережить. Теперь ты хочешь, чтобы он стал утешением тебе?
– Во имя земли, воды и неба! Что ты такое говоришь?! Я совсем об этом не думал. Этот мальчик – сын короля. У него особенная судьба. Я полагаю, что королева Сильда знала, что ему предначертано. Ты не можешь вечно прятать его здесь, на краю мира.
– Да, я помню, как вы все увлекались пророчествами. И ты считаешь, что имеешь право забрать его у меня только потому, что в какой-то пыльной книге написаны какие-то слова с туманным смыслом?! – голос ее звенел, в глазах стояли слезы.
– Олис, прошу тебя, успокойся. Птенцы всегда вылетают из гнезда, рано или поздно. Я просто хочу, чтобы у него был шанс, чтобы он мог больше узнать и понять – о себе, о своем предназначении. Если он решит, что это не его путь, он всегда сможет вернуться. Я тебе обещаю.
Она не сдавалась:
– Здесь он был в безопасности. Он и правда очень похож на короля Растина. Ты его узнал, и точно так его может узнать кто-то еще.