– Сядь, Кони. Ты должен узнать кое-что о себе.
Он пристроился рядом с ней на жесткой скамье. Второй раз за день ей приходится рассказывать эту историю. И признаваться, что не она его мать. Оказывается, это труднее всего.
Он слушал как-то отстраненно, глядя в сторону. Олис пыталась понять, что написано на его лице. Кажется, грусть. Она осторожно дотронулась до его руки:
– Коннар...
Он наконец посмотрел на нее:
– Сначала папа, теперь ты... Лучше бы я этого не знал.
Лицо ее исказилось от боли.
– Да, не я дала тебе жизнь. Но я держала тебя на руках с первых минут после твоего рождения. Я вскормила тебя своим молоком. Я была с тобой, когда ты делал первые шаги и говорил первые слова...
Коннар обнял ее:
– Я знаю, мама. Я люблю тебя.
Она плакала, прижавшись щекой к его макушке. Коннар молча ждал и наконец опустил руки, разжимая объятия. Вид у него был хмурый:
– Я не могу поверить, что это имеет отношение ко мне. Король, королева... Все кажется бесконечно далеким. Почему ты решила рассказать мне об этом сегодня?
Она сказала, вытирая слезы:
– Этот человек, Веттинор, он был близким другом твоего отца, короля Растина, они дружили с детства. Его не было в Эвенхолте во время осады, он командовал армией на севере. Сейчас он занимает высокий пост в Валькоре, он назвался Первым советником. Здесь он оказался совсем случайно, он ничего не знал. Но ты настолько похож на Растина, что он начал что-то подозревать, и нашел меня. Коннар, он предложил отпустить тебя с ним в столицу Валькора Тиларис и хочет заняться твоим обучением. Сказал, что сын короля не должен пропадать здесь, в глуши.
– Я вовсе не пропадаю, и здесь не глушь! – возмутился Коннар. – Зачем это ему?
– Это нужно не ему, а тебе. Получить образование. Посмотреть мир. Он придает очень большое значение тому, что встретил тебя и считает, что это судьба.
– А ты? Ты хочешь, чтобы я уехал?
Брови ее взметнулись в печальной усмешке:
– Какая мать может этого хотеть?! Будь наша воля, мы бы никогда не выпускали вас из-под своих крылышек. Но это неправильно. Это твоя жизнь, и ты должен сделать свой выбор. Я знаю, как тебе нравится помогать отцу, и ты всегда связывал с этим свое будущее. Но если бы я вышла замуж за пекаря, возможно, ты бы стоял у печи, месил тесто и считал, что так и должно быть.
Пойми, в тебе действительно течет королевская кровь, как ни трудно тебе сейчас в это поверить. Ты продолжатель рода королей из династии Роев, которые столетиями занимали трон Тайферана. Это означает долг и ответственность. И я уверена, что королева Сильда не просто хотела сохранить жизнь своему сыну. Она связывала с тобой свои надежды. Надежды на то, что тебе удастся что-то изменить. Что-то исправить. Я мало об этом знаю. Думаю, Веттинор расскажет больше.
Ты можешь остаться здесь, где все просто и понятно. Или можешь уехать и узнать о мире и о самом себе столько, что нам и представить невозможно. В конце концов, он не берет тебя в плен. Он сказал: если ты решишь, что твое место здесь, ты всегда можешь вернуться.
Олис не понимала, что она делает. Она так долго спорила с Веттинором, а сейчас будто стала на его сторону?! Всему виной властность, которую он излучает? Его уверенность? Или он успел убедить ее, что так будет лучше для мальчика?
Коннар спросил:
– Ты ему доверяешь?
– Я не видела его много лет. Но он всегда был достойным человеком. Королева взяла с меня клятву, что никто не должен знать правду о тебе, кроме Веттинора – значит, она доверяла ему. Теперь все знаешь и ты.
– А папа?
– Мне очень не нравится так поступать с ним, но я не могу нарушить клятву. Род по-прежнему считает, что ты сын моего погибшего мужа, и Веттинор представился его другом.
– Почему он сам мне не сказал? Я хочу знать, чему он собирается меня учить.
– Просто сначала он дал мне время, чтобы я поговорила с тобой. Смотри, уже темнеет. Надо его позвать.
Сквозь окошко просачивались синие сумерки. Они встали, но тут же скрипнула и распахнулась входная дверь. Вошел Родарт, его могучая фигура сразу заполнила собой полкомнаты. Следом, слегка пригнув голову, протиснулся Веттинор. Дверь он не закрыл, чтобы впустить внутрь побольше света, уж слишком темно показалось ему в доме.