Король вспоминал, как спорили они, когда Веттинор собирался в поход.
– Тебе нужно больше людей. Ты должен победить, а не быть разбитым, – говорил Растин.
Они оба не понимали тогда, как маленькая Навада смогла сколотить такую большую армию.
– Здесь следует оставить половину гарнизона, – гневно встряхивая гривой вьющихся черных волос, возражал Веттинор. – Столица не должна быть без защиты.
– У нас есть городская стража. Или ты считаешь, что твой отец плохо справляется со своими обязанностями?
С тех пор, как отец Веттинора генерал Радустан занял должность начальника городской стражи, ему действительно удалось навести там порядок.
– Он прекрасно все организовал. В городе стало безопаснее. Но стражники умеют патрулировать по ночам, пресекать драки, хватать за руку воров, разбойников и насильников. Также они способны быстро тушить пожары. И ты считаешь, что они станут столь же умелыми воинами, если на город нападут?
– Да кто нападет?
– Когда под боком Нодар, я бы не стал задавать такой вопрос.
– Он не посмеет. Кроме того, чтобы захватить, нужно удержать, а Тайферан слишком большой. Карс знает, что мы ему не по зубам, и именно поэтому приезжал договариваться о дружбе. Так что забирай войско, поскорее поставь эту Наваду на место и возвращайся.
Веттинор качал головой и хмурился:
– Распорядись, чтобы местные бароны собрали ополчение. Пусть будут хоть какие-то силы, которые смогут защитить Эвенхолт.
– Ополчение в мирное время? Зачем?
– Не такое уж оно мирное, если на севере полыхнуло.
– А здесь все спокойно. И не забывай, кроме городской стражи есть еще гвардейцы дворцовой охраны.
– Двести человек? Могучая сила.
Каждая бровь Веттинора выдавалась вверх, как вершина треугольника, но правую он к тому же умел изгибать совершенно неподражаемо. Бровь могла выражать множество эмоций – гнев, удивление или сомнение. Сейчас она была изогнута скептически.
Король Растин был хорошим человеком, добрым и справедливым. Он мог, когда необходимо, проявить жесткость и требовательность. Он не был глуп. И тем не менее одной из его черт была такая наивность, что Веттинору оставалось только развести руками. Растин умел расположить к себе и вызывал доверие, но сам он платил той же монетой и становился излишне доверчивым, что для короля нежелательно или даже опасно. Он словно наделял людей присущими ему самому положительными душевными качествами и не допускал существования таких понятий, как подлость или предательство. Хорошо хоть все важные вопросы обсуждались на королевском совете, что позволяло найти взвешенное и оптимальное решение. И хотя там плелись свои интриги, почтенные лорды всегда могли вразумить короля. Тридцатилетний Веттинор был старше Растина на два года и до сих пор чувствовал необходимость опекать его и направлять, как ребенка. А может, именно за это он его и любил. За то, что король был прямым и бесхитростным, а не каким-нибудь коварным и циничным. Его зеленые глаза смотрели так обезоруживающе, что любой человек подпадал под его обаяние.
Возможно, такое влияние на людей было отголоском магической силы, которой издревле обладала королевская династия, хотя способность ее использовать была утрачена много поколений назад. Хватило одного человека, который перестал пользоваться магией и не обучил своих детей. Он получил прозвище Ленивый король и презрение потомков. Некоторые из них полжизни провели в богатой библиотеке королевского дворца, изучая старинные фолианты в надежде таким путем обнаружить какие-нибудь сведения, но тщетно. С тех пор ни один из королей не смог проявить хотя бы искру магической силы.
С древних времен Тайферан почти единолично господствовал на континенте. Обживал незаселенные территории, распахивал поля, строил города, прокладывал дороги. Власть королей из династии Роев, наделенных магическими способностями, считалась данной свыше, пользовалась авторитетом и уважением, была незыблемой и неприкосновенной. Но едва магия была утрачена, что-то пошатнулось. Все так же приносили вассалы присягу верности королю, но то один, то другой находили смелость объявить свою вотчину живущей по собственным законам и с оружием в руках отстаивать независимость. Кому-то это удавалось, кто-то терпел поражение, и словно лоскутное одеяло, перекраивались графства, княжества и округа. Но ни один из властителей, которым удавалось так возвыситься, не считал возможным присвоить королевский титул. Это священное право принадлежало королям Тайферана, и никто не осмеливался оспорить веками установившийся порядок.