– Шельмец, – усмехнулся он и все же понадеялся, что Коннар его послушается.
Он вспомнил, как недавно тот явился на тренировку по фехтованию весь мокрый и уставший. Глядя, как он с трудом поднимает руку с мечом и запаздывает с ответами на удары, Веттинор тогда раздраженно заявил: "Да что такое с тобой сегодня? Ты двигаешься как дохлая муха. Отдохни, и когда придешь в следующий раз, чтоб был в форме!" Наверное, в тот день он тоже успел поупражняться с молотом.
Вскоре Веттинору понадобилось уехать, потом были еще какие-то неотложные дела и проблемы, занимавшие его голову, так что он почти позабыл об этом случае. Но как-то раз, поинтересовавшись между делом у дворецкого: "А где Коннар?", он получил невозмутимо-почтительный взгляд и ответ:
– Наверное, там, где всегда.
– Это где же?
– В кузнице, милорд.
Веттинор взвился так, что чуть не опрокинул стул. Дворецкий Ниммс резво отскочил в сторону, освобождая ему проход. Когда он ворвался в кузницу, от одного его взгляда, казалось, может расплавиться металл.
Коннар, окутанный облаком пара, как раз погрузил что-то шипящее в бочку с водой и стоял с напряженным видом, держа клещи двумя руками. Он был очень занят и только коротко взглянул на Веттинора, который свирепо произнес:
– Значит, мои слова ты пропустил мимо ушей.
Коннар вертикально поднял руки, и из бочки показался клинок меча, еще без крестовины и навершия. Тонкие завитки пара окутали его и пропали, после чего Коннар принялся внимательно осматривать остывающий клинок, поворачивая во все стороны на уровне глаз и проверяя, не появилась ли кривизна. Потом он быстро опустил меч на наковальню, несколько раз ударил молотом, чтобы выровнять, и снова тщательно осмотрел.
– Ты и сейчас меня будто не слушаешь! – кипел Веттинор.
– Это так кажется. Я слушаю.
– Если бы слушал, ты бы понял, что должен покинуть это помещение и больше не возвращаться сюда. Раз тебе не дают покоя мечи, у нас сейчас будет тренировка. Иди переоденься и жди меня на площадке.
Мальчик произнес срывающимся голосом:
– Мне нужно было закончить, чтобы не испортить всю работу.
– Не следовало и начинать. Ступай.
Коннар, мрачнее тучи, положил клинок на стол и направился к выходу. Веттинор пошел было за мальчиком, но оглянулся и предупредил кузнеца Брумли, еще довольно молодого светловолосого парня:
– Учти, с тобой я позже разберусь.
Брумли попытался оправдаться:
– Мне вы ничего не говорили, милорд. Не давали никаких распоряжений. А ему я не смел отказать, – он склонил голову со всем смирением, на которое был способен. – Ведь он ваш родственник.
Веттинор был справедливым человеком и подумал, что кузнец действительно не виноват. Он сказал:
– Ладно, убедил. Но если я еще раз узнаю...
Брумли, удивляясь собственной дерзости, произнес:
– Не запрещайте ему приходить сюда. У него так глаза светятся...
– Уж больно ты стал смелым. Может, мне все же следует тебя наказать?
– Накажите. Только я все равно скажу. – Тем не менее, кузнец опасался смотреть прямо на Веттинора и уставился на наковальню, словно она своей массивностью придавала ему уверенности. – Вы боитесь, что его будут презирать за то, что он занимается неподобающим для себя делом. Но в замке его наоборот уважают. А если станет известно людям вашего круга... Я могу ошибаться, но скорее всего его сочтут чудаком.
– И что же в этом хорошего?
Брумли пожал плечами:
– Да и плохого ничего нет.
Веттинор не мог с этим согласиться. Наверное, он был слишком мягок, и получил неповиновение. Коннар вел себя возмутительно, надо было положить этому конец.
На пороге оружейной он столкнулся с уже одетым в кольчугу мальчиком, который прожег его злобным взглядом. С помощью слуги он тоже натянул стеганый гамбезон и кольчугу, взял шлем и выбрал тренировочный меч.
Вечернее солнце грело еще довольно безжалостно, но огороженная площадка с вытоптанной по центру травой была наполовину скрыта приятной тенью от крепостной стены. Веттинор прошел мимо круглых мишеней для стрел и для копий и остановился, глядя как Коннар яростно отрабатывает удары на чучеле, набитом опилками, которое для достоверности было облачено в старую дырявую кольчугу.