– Чего они хотят добиться? – нахмурился Веттинор. Он провел весь день в седле и был раздражен.
– Попахивает предательством. Такое впечатление, что в их планы входит развалить армию Альянса.
– Это тот Дрентон из Канигора, который всю войну прятался в своем замке под предлогом болезни, а потом сумел пролезть в Главный штаб кем-то вроде секретаря, и теперь считается большим экспертом?
– Да, он. Красноречивый такой. Нахватался умных слов и любит часами говорить ни о чем. – Римас поудобнее устроился в кресло возле камина, вытянул перед собой ноги и положил одну на другую. Веттинор расхаживал по гостиной:
– Ты считаешь, что он может быть подкуплен? А Фремору-то какой резон в этом участвовать? Он хочет остаться генералом без армии?
– Подкупить, знаешь ли, можно почти любого. Правитель Карс играет в долгую. Он мог решить, что если в лоб не победить, надо попробовать такие методы. Что касается Фремора, свои три года на должности он просидит, а возможно, будет избран и на следующий срок. Даже если он проведет в армии большие сокращения, под его началом останется достаточно людей, которыми надо командовать.
– И как они собираются все это провернуть?
– У них вполне благопристойная экономическая причина. Говорят, голод. Средств не хватает.
– Я проехал по всему Валькору, но не встретил жалоб на то, что пришлось потуже затянуть пояса. Гарнизон, в котором я побывал, также не бедствует. А как у вас в Альдосе?
– Бывало и похуже.
– Вот именно.
– Чует мое сердце, что под видом реорганизации генерал планирует увеличить свое собственное содержание, и нового советника не забудет, если ему удастся его протащить. В общем, ты предупрежден. Надеюсь все же, что это слухи, и до реальных действий не дойдет. – Римас встал, собираясь уходить.
– Посмотрим. Я не намерен уступать дорогу этому проходимцу Дрентону. А тебе спасибо, что нашел время меня навестить.
Зал для совещаний постепенно заполнялся людьми, которые занимали места за длинным столом. Разноголосый гул висел в воздухе. Публика была такой же пестрой, как украшающие стены полотна знамен с гербами всех стран Альянса Вольных земель. Сверкали начищенными доспехами армейские генералы. Послы и министры иностранных дел демонстрировали пышность нарядов. Было здесь и несколько первых лиц – Валькор представлял сам граф Бальнезан, от республики Доджия прибыл герцог Вендоса.
Место председателя занял лорд Дрентон. Невысокого роста, с лихо закрученными вверх усами, он осматривал собравшихся за большим прямоугольным столом, преисполненный собственной значимости. Глядя, как он выпячивает грудь, раздуваясь от гордости, Веттинор задумался: как этот индюк попал сюда? Ах да, Фремор. Он организовал эту Ассамблею и, конечно же, поручил вести собрание своему стороннику.
Лорд Дрентон прочистил горло и приступил к изложению сути вопроса:
– Господа, наша Ассамблея созвана после обращения нескольких стран Альянса Вольных земель. Два неурожайных года подряд существенно подорвали былое процветание. Мы стоим на пороге кризиса. Сейчас, в конце зимы, запасы продовольственных ресурсов почти исчерпаны. Люди голодают. Запасов зерна для посева осталось мало, так что нас ожидает еще один трудный год. В сложившейся ситуации представители стран Альянса выражают озабоченность необходимостью содержать такую большую армию. У них больше нет возможности собирать налоги и финансировать ее в прежних масштабах.
Веттинор возразил ему:
– Вы утверждаете, что ситуация с продовольствием критическая. Между тем мне известно, что наименее пострадавшая от засухи Рилея активно ведет торговлю зерном и продает его в том числе в Нодар. Значит, мы снабжаем продовольствием нашего вероятного противника и не в силах прокормить собственную армию? У меня были беседы с провиантмейстером, фуражиром и казначеем. Положение вовсе не безвыходное, но я согласен, что проблема существует, и готов обсудить пути ее решения. Тем более здесь присутствуют представители всех стран Альянса. Я уверен, что совместными усилиями мы найдем выход из создавшегося положения. У меня есть несколько взаимовыгодных предложений.
Полноватый, с лоснящейся лысиной представитель Рилеи попросил слова и долго казенным языком выражал возмущение вмешательством в сугубо внутренние экономические вопросы его государства.