Веттинор изучал его, глядя исподлобья. Жалеет? Хочет пристроить? Или и правда нуждается в том, кто будет более решительно представлять интересы графства? Неважно. У него нет ни малейшего желания ввязываться в это вновь.
– Спасибо, но – нет. Знаешь, меня начало тошнить от политики. Внезапно.
– Понимаю. И все же мое предложение остается в силе. Охлади голову и подумай еще. Гори огнем этот Альянс, пусть он даже развалится, если они так хотят. Но Валькор... Я никогда не поверю, что его судьба тебе безразлична.
– Скажи мне, Бальнезан, почему люди ничему не учатся? Они готовы ходить по кругу и повторять одни и те же ошибки. Я еще понимаю, молодежь, но ведь есть и те, кто должен был приобрести жизненный опыт. Что же в результате? Они не способны думать, просчитывать последствия. Не ценят то, что было сделано, а верят в пустые обещания и сладкие речи. Стремятся разрушать, не умея создавать. Думают, что мир устроен очень просто, и они справятся с любой проблемой.
– Все они играют в свои игры.
Они молча ждали, пока дворецкий нальет вино в бокалы.
– Спасибо, Ниммс, дальше мы сами. Подбрось дров в камин, и можешь идти.
Бальнезан поднял бокал повыше, рассматривая рубиново-красную жидкость на свет.
– Ну что ж, – произнес он, – давай выпьем за свободного человека, каким ты отныне стал. Знаешь, это не так плохо. Заставляет пересмотреть свою жизнь. Открывает новые возможности. За тебя!
Веттинор еще не успел взглянуть на происходящее под таким углом. Он хмыкнул:
– Это какие же?
От нескольких глотков вина внутри стало тепло, как будто оно сразу попало прямо в кровь и побежало по венам.
Бальнезан пожал плечами:
– Не знаю. Тебе решать. В одном они правы. Ты засиделся на этом посту. Всем нужны изменения, и тебе тоже. Послушай, почему бы тебе не жениться?
Веттинор изогнул бровь и скривил рот, словно прозвучала невероятная глупость.
– Только не говори, что ты слишком стар для этого. Я старше тебя лет на десять, и еще ого-го! – граф захохотал гулким смехом. – Найди себе молоденькую. Ты мужчина видный, стоит только захотеть, и за тобой будет бегать толпа девиц.
Веттинор отрицательно качал головой, все так же криво усмехаясь. Бальнезан перестал улыбаться.
– Я говорю серьезно. Ты столько лет провел на службе, отдавая все время и силы делу Альянса. Теперь ты видишь, что люди неблагодарны и не ценят твоих усилий. Поживи для себя. Женись, заведи детей. Неужели тебе не хочется, чтобы эти серые стены оживил женский голос, детский смех?
Ему показалось, или карие глаза Виттинора заблестели сильнее? Огонь, горящий в камине, отражался в них.
– Я мотался по миру, – медленно заговорил он, – объездил столько стран и городов, знаком с множеством семей в каждом из них. Но я так и не встретил никого... Не нашел ту, которую мне захотелось бы привести в мой дом. Может быть, что-то умерло внутри меня...
– Я не говорю о любви, – вздохнул Бальнезан. – Чтобы жениться, в этом нет необходимости.
– Я знаю. Просто... Видимо, это не для меня, – он залпом допил вино и снова наполнил свой бокал.
Бальнезан последовал его примеру, но пить не стал, а прошелся по комнате. Свечей не зажигали, и углы ее уже терялись в сумраке. Красноватый отблеск горящих поленьев освещал только низкий столик и два кресла, придвинутые ближе к камину. Граф Бальнезан вернулся на свое место и вновь заговорил с неожиданной страстью:
– А если разобраться... Послушай, что я тебе скажу. Человек часто находится в плену своих иллюзий и не представляет, на что он способен. Когда я был молод и горяч, когда отец вынудил меня расстаться с той единственной, которая казалась смыслом жизни, я тоже думал, что никогда больше не смогу полюбить. Хочешь, я расскажу тебе свою историю?
Веттинор пожал плечами. Он уже видел, что Бальнезана не остановить. Если графа потянуло на откровенности, пусть говорит.
– Я был совсем юным, когда познакомился с ней. Мы начали встречаться – иногда явно, иногда тайно, придумывая для этого тысячу способов и возможностей. Мы полюбили друг друга так сильно, что казалось – ничто в мире не способно сокрушить это чувство, и были убеждены, что созданы друг для друга. Я пришел к отцу и сказал, что хочу жениться на ней. Она была из хорошей семьи, и я был уверен, что получу его согласие. Но у отца оказалось другое мнение и другое представление о моем будущем. Все было уже решено.